но дала себе слово всё принимать. Он ведёт, я ведомая. Иначе никак, сама я инициативу не проявляю. Барьер во мне ещё присутствует.
— Это можно сделать дистанционно? — продолжает разговор Влад, но хлопает себя по коленям, намекая, чтобы я села на него.
Это по-прежнему сложно, и я даже сомневаюсь несколько секунд, но сажусь на мужчину. И он тут же дёргает меня на себя теснее, убирая упавшую чёлку с моего лица. — В смысле, мне надо минимизировать контакт Эвы.
Понимаю, что речь идёт обо мне, заглядывая в глаза мужчины, ища ответы.
— Вы можете ее полностью представлять её в этих вопросах? Да, естественно, с ее добровольного согласия. Да, я понял, тогда мы ждём вас через час, — сбрасывает звонок, кидая телефон на стол. Мы замираем. Я первая отвожу взгляд и пытаюсь встать с его колен.
— Нет, сядь на меня нормально, — удерживает за руку, не отпуская.
— Как? — я правда не понимаю, что он имеет в виду. Не было в моей жизни такого опыта.
— Как вчера сидела на мне в ванной, — напоминает он, а я невольно втягиваю воздух.
Сажусь, как он просит, седлая его, упираясь коленями в широкое кресло и хватаясь за спинку.
— Понимаю, это сложно. Надо терпеть и всё принимать, — усмехается он, запрокидывая голову, расслабляясь.
— Не надо… — выдыхаю я. — Не надо акцентировать внимание на том, что мне сложно. Я не терплю тебя. Всё хорошо.
— Вчерашняя терапия даёт результаты? Мы будем жить? — шутит Влад с горящими глазами.
Сейчас в нём нет привычного холода и цинизма. Мне кажется, вчера мы с ним перешагнули и через этот барьер. Наше сближение радует и пугает одновременно.
— Мы определённо будем жить, — произношу я, чувствуя, как его руки сжимают мои бёдра и скользят выше по талии.
— И это радует, — он утыкается носом в мою шею, глубоко вдыхая.
Я должна как-то ответить на его внимание, поэтому отпускаю спинку кресла и обхватываю мужские плечи.
— Должен тебя сразу предупредить, — ухмыляется Греховцев. — Я не могу жить без секса, и если ты надеешься на большой перерыв, то его не будет. Я бы сейчас разложил тебя на этом столе, но боюсь спугнуть, — втягивает кожу на моей шее.
— Кажется, мы уже вчера решили, что ты можешь не спрашивать моего разрешения.
— Я, конечно, могу… и даже хотел бы этого не делать, — его голос начинает хрипеть, а руки снова сжимают мои бёдра, вжимая в свой пах сильнее. — Но мне нужно от тебя активное согласие.
— Подписать нотариально? — шучу я.
Греховцев отрывается от моей шеи и всматривается в моё лицо.
— Шутить изволите, госпожа Берг? — называет меня по девичьей фамилии.
Да, я Берг. Никакая не Авдеева. И хочу стереть из своего паспорта эту ненавистную фамилию.
— Значит, я вчера всё же был не так плох, и вы удовлетворены моими стараниями?
— Я в каком-то роде в шоке, — признаюсь ему.
— И что же тебя шокировало?
— О-о-о, можно я не буду объяснять? — прикрываю глаза, отрицательно качая головой.
— Нет, я хочу знать, — настаивает он, обхватывая мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.
Сглатываю. Его руки грубые, по-мужски резкие, но в них нет угрозы. По крайней мере, мне хочется так думать. Это что-то брутальное, животное, властное, но это такая мужская версия ласки. Только в Антоне она меня пугала, а здесь я в смятении.
— Что именно тебя шокировало?
— Оргазм, — признаюсь на выдохе.
Я вообще не привыкла разговаривать на интимные темы открыто. Мне неловко и стыдно признавать, что я никогда не кончала от мужского члена, а всегда имитировала. Я и с Владом хотела это сделать, но он вырвал оргазм из меня без всякой имитации.
— М-м-м, как интересно, — поглаживает большим пальцем мои губы, заставляя их раскрыться.
И снова я чувствую его дыхание, запах, такие откровенные прикосновения. Смотрю в его горящие глаза и ощущаю, как учащается пульс и по телу разливается тепло. Меня подкупает, что этому мужчине так важна моя реакция.
— Я правильно понимаю, что у нас был дебют по части экстаза? — приподнимает бровь.
Такой самодовольный хищник. Мне хочется усмехнуться, но я сжимаю губы.
— Раиса ждёт нас к завтраку, — напоминаю ему и поднимаюсь с его колен. Не всё сразу, мне пока достаточно открытий, я в них ещё не разобралась. И меня радует, что Греховцев отпускает меня, не принуждая. — Почему ты не завтракал? Уже поздно, — торопливо поправляю кардиган.
— Потому что я ждал тебя, — спокойно отвечает он, проходя со мной в столовую.
А у меня внутри появляется какое-то волнение. Похоже на панику, но только не от страха. Дышу глубже, пытаясь прийти в себя.
Садимся за стол, Раиса подаёт завтрак.
— Через час подъедет адвокат, который будет представлять твои интересы, — сообщает мне Влад, отпивая кофе.
— Какие именно?
— Не с того начал. Ты хочешь развестись?
— Конечно.
— Тогда вы сегодня пишете заявление на развод, и адвокат сам его подаст без твоего присутствия. И я настаиваю, чтобы сразу после этого ты написала заявление в полицию на Авдеева, — давит голосом.
— Заявление по какой причине? — распахиваю глаза.
— Ты полагаешь, нет причин? Шантаж, рукоприкладство - этого мало?
— Нет, — отрицательно кручу головой, прикрывая глаза.
Вот теперь моя паника настоящая.
— Если всплывёт шантаж, Авдеев поднимет уголовное дело, которое обернётся против меня. Не надо никакого заявления, прошу тебя. Просто развода достаточно, — шепчу, начиная задыхаться. — Если поднимут моё дело, Антон может сделать так, что меня посадят, а там он снова меня отмажет и заберёт себе. А я только учусь дышать без него, без страха.
— Тихо, спокойно. Мы неофициально поднимем то дело и докажем, что ты не виновата. Это подстава, Эва, которая тоже уголовно карается.
— Я не знаю… Я… — начинаю задыхаться, пытаясь запить свою панику чаем. Зачем он так глубоко копает? Я не просила, я не хочу.
— Да, блядь! — психует Греховцев, повышая голос. — Хорошо. Только развод. Я сам его казню без суда и следствия, — нервно выдаёт он.
А я рефлекторно сжимаюсь.
— Эва, посмотри на меня! — требует он.
Распахиваю глаза.
— Моя агрессия сейчас
