— Спуститься на землю можно по свае, — сказал он. — Возможно, главный вход охраняется. Как вы считаете, сумеете?
— Конечно, — отозвалась она.
— Я полезу первым, — сказал он. — Если вы сорветесь, смогу подхватить.
— Не сорвусь. Идите.
Галерея была без перил. Старик лег на пол и зашарил рукой под краем настила в поисках сваи.
— Нашёл, — шепнул он и скользнул вниз. Девушка последовала за ним. Он спустился ниже, поддерживая девушку за ноги, пока она не нашла опору в виде суковатого выступа на поверхности стоба. Вскоре они очутились на земле. Взяв девушку за руку, Старик повёл её к реке. Пока они шли вдоль стены, обращенной к реке, он жадно высматривал какую-нибудь лодку и у главного входа нашёл то, что искал — на берегу лежала пирога, наполовину вытащенная из воды. Старик с трудом сдержался, чтобы не закричать от радости.
Они принялись бесшумно сталкивать тяжёлую лодку в реку. Поначалу все их усилия оставались напрасными, но вот лодка стронулась с места, высвобожденная из вязкого прибрежного ила, ставшего той самой смазкой, которая облегчила спуск на воду.
Оттолкнув лодку от берега в медлительный поток, Старик помог девушке забраться внутрь, запрыгнул сам, и они с тихой благодарственной молитвой на устах бесшумно двинулись вниз по течению, устремляясь к большой реке.
Глава 11
БИТВА
Около часа ночи в лагерь спящих утенго вошли мушимо с духом Ниамвеги. Их появление прошло незамеченным для часовых, которые впоследствии даже не удивились, поскольку знали, что духи на то и духи, чтобы невидимками проникать куда им заблагорассудится.
Орандо, который был образцовым командиром, только что закончил обход сторожевых постов и ещё не спал, когда к нему явился мушимо.
— Какие новости, мушимо? — спросил сын Лобонго. — Что слышно о противнике?
— Мы побывали в их деревне, — ответил он. — Дух Ниамвеги, Лупингу и я.
— А где Лупингу?
— Он остался там после того, как передал Гато-Мгунгу некоторое послание.
— Ты даровал свободу предателю? — воскликнул Орандо.
— Свобода ему уже не пригодится. Он был мёртв, когда попал в деревню Гато-Мгунгу.
— Но как же тогда он передал послание вождю?
— Вопреки своей воле. Он доставил послание от человека, внушающего страх, и люди-леопарды все прекрасно поняли. Он поведал им, что предательство не проходит безнаказанно и что сила Орандо велика.
— А как восприняли это люди-леопарды?
— Они помчались сломя голову в храм советоваться с верховным жрецом и с богом Леопардом. Мы последовали за ними. Только толку от общения с богом Леопардом и верховным жрецом было мало, потому что все перепились, кроме леопарда, а он не говорит, если за него не говорит верховный жрец. Я пришёл сказать тебе, что сейчас в деревне людей-леопардов никого нет, кроме женщин, детей да нескольких воинов. Думаю, самое время напасть на деревню или устроить засаду на возвращающихся из храма воинов. Они будут с похмелья, а человек с похмелья не боец.
— Момент подходящий, — согласился Орандо. Сын вождя хлопнул в ладоши, подзывая воинов, спавших неподалёку.
— В храме бога Леопарда я встретил человека, хорошо тебе известного, — продолжал мушимо, между тем как заспанные командиры будили своих воинов.
— Я не знаю никого из людей-леопардов, — отозвался Орандо.
— Ты был знаком с Лупингу, хотя и не знал, что он — человек-леопард, — поправил его мушимо. — И ты знаком с Собито. Его-то я и видел там в маске жреца. Он тоже человек-леопард.
Орандо опешил от неожиданности.
— Ты не ошибся? — спросил он.
— Нет.
— Выходит, когда Собито надолго отлучался из Тамбая, чтобы якобы посоветоваться с демонами и духами, на самом деле он уходил к людям-леопардам, — заключил Орандо. — Предатель! Он должен умереть!
— Да, — поддержал его мушимо. — Собито достоин смерти. Его давным-давно следовало прикончить.
Чуть погодя мушимо повёл воинов Орандо извилистой тропой к деревне Гато-Мгунгу.
Они шли быстро, насколько это позволяла темнота и узкая тропа. На краю поля маниоки, раскинувшегося между лесом и деревней, мушимо остановил отряд. Когда мушимо удостоверился в том, что люди-леопарды ещё не вернулись из храма, воины бесшумно отошли к реке. Здесь они устроили засаду, схоронившись в кустах неподалёку от причала, а мушимо отправился вдоль берега на разведку.
Скоро он вернулся и сообщил, что насчитал двадцать девять пирог, идущих с низовья реки в деревне.
— Это возвращаются люди-леопарды, — сказал он Орандо. — Хотя к храму ушло тридцать лодок.
Орандо стал обходить воинов, отдавая приказы и призывая к храбрости. Лодки приближались. Уже слышался плеск вёсел.
Утенго застыли в напряженном ожидании.
Причалила первая лодка. Люди высадились на берег. Не успели они вытащить тяжёлую пирогу на сушу, как подошла вторая. Утенго дожидались команды вождя. Лодки приставали к берегу одна за другой, к деревне потянулась цепочка воинов. У причала стояло уже двадцать пирог, когда Орандо подал знак — дикий боевой клич, подхваченный глотками девяноста воинов, и тотчас на людей-леопардов дождём посыпались стрелы и копья.
Бросившиеся в атаку утенго прорвали растянутую линию неприятеля. Захваченные врасплох люди-леопарды поспешили спастись бегством. Те, кто оказались на берегу, засуетились вокруг лодок, пытаясь уйти по воде. Те, кто не успели пристать к суше, повернули обратно. Остальные помчались к деревне, преследуемые утенго. Перед закрытыми деревенскими воротами, которые стража побоялась открыть, разыгралось жестокое сражение, а на берегу шло самое настоящее побоище, там воины Орандо разили перепуганных людей-леопардов, пытающихся спустить лодки на воду.
Наконец стражники решились открыть ворота, намереваясь сделать вылазку против утенго, однако опоздали. Их товарищи, те,
