извиняйтесь передо мной, — сказала я, смотря прямо ей в глаза, и увидела, как же сильно ей хотелось быть хорошей, как ее и вправду это заботило. А ведь так и было. Это написано на каждой линии на ее лице, но она понятия не имеет, как на самом деле стать хорошей, потому что она были слишком оторвана от мира. Она предупреждала меня о вреде кофеина, пока я находилась под кайфом насилия и безумной любви. Что она знала? — Если только вы не извиняетесь за то, как наш мир относится к таким случаям, как случай Пенелопы. Если только вы не извиняйтесь за каждую девушку, которую поимела система, которой наплевать. Если только вы не говорите, что хотите что-то изменить, тогда не извиняйтесь.
— Почему бы тебе не войти? — спросила Сара, но я не собираюсь.
Вместо этого я буду стоять здесь, сжимая ноющий живот, и гадать, когда же все это наконец сложится в единую картину, когда же все встанет на свои места. Я продолжала запинаться, продолжала лажать. Моя история не была идеальной, прямой линией, какой я хотела.
— Я показала Памеле то видео, — сказала я, что, в каком-то смысле, было правдой.
Это было правдой, потому что Пенелопа рассказала нашей матери о том, что происходило. Она оставила дневник, в котором петляющими буквами была написана ее боль, а затем я рассказала нашей матери о том, что происходило. Всем было наплевать. В этой версии истории, в этой фантазии кому-то это волновало.
— И что случилось потом? — спросила Сара, прислоняясь плечом к двери и хмуро посмотрев на меня.
— Она лишь продолжала говорить.. — начала я, но затем выдавила ложь. Блять. Это одна из самых уродливых неправд, которые я когда-либо говорила. Он забивала мне рот и создавала ощущение, будто язык покрыт машинным маслом. Она была настолько уродливая, потому что отдавала Памеле должное, чего она не заслуживала. — Она продолжала говорить что он сделал с моей малышкой? — я закрыла глаза, представляя, как бы отреагировала чья-то другая мать. Однажды я смотрела сериал о настоящих преступлениях, в котором мать нашла видео изнасилования падчерицы мужем. Эта мать пошла, взяла ружье и вышла мужчине мозги, пока он спал. Вот, какую мать я представляла, закрыв газа. — Когда Найл пришел домой, она ударила его. И все била и била, — я снова открыла глаза и выдохнула. — Не думаю, что она остановилась бы, если бы он не ударил в ответ.
Какое-то время Сара смотрела на меня, прислушиваясь, как ветер развевал флаг. Я надела кашемировый свитер такой же розовый, как и платье под ним. Пен бы понравился наряд. Она бы носила его с гордостью и слушала песню AViVA — GRRRLS, а потом, возможно, пошла бы на свидание и поцеловала бы одну из их. Вот, какой я представляла ее теперь: живой и полной красок.
— Так глупо, учитывая, что она умерла сломленной и в одинокой, — прошипела Кали, но я проигнорировала ее.
Она всего лишь сюжет, инструмент повествования одной сюжетной линии, чтобы швырнуть мне в лицо мою боль. Она — ничто. Никогда не была чем-то иным.
Как только я приняла правду, как только позволила проникнуть в свое сердце, то моргнула, и она исчезла.
— Сможешь дать показания по тому, что видела? — спросила Сара, но я покачала головой.
— Нет, — я смотрела прямо на нее, когда сказала это. — Я не собачка полиции.
— Ты не поэтому здесь, Бернадетт, — сказала она, словно была гребанным психологи или подобным дерьмом. — Ты здесь, потому что хочешь поступить правильно.
Затем я рассмеялась, звук вышел уродливым, как ухмыляющееся лицо призрака Кали, которого я призвала своим собственными болью и разочарование.
— Пенелопа мертва, так что больше ничто не будет правильным. Но продолжайте преследовать плохих парней, Сара Янг.
Я отступила назад и развернулась, спускаясь по лестнице и ожидая увидеть, позовет ли она меня. Не позвала. И это хорошо, потому что это значит, что теперь я дала ей все, что было нужно.
* * *
— Я знаю, как мы разберемся с Бриттани, — сказал Вик, хлопая папкой по столу в столовой Аарона.
Я сидела за ним с телефоном, на котором был открыт сайт начальной школы Оак Ривер. Она сияла, была современной, все осыпали ее похвалами..и я ненавидела все в ней.
Хоть и знала, что я веду себя упрямо и эгоистично. Поступление Хизер в эту школу изменит для нее все. И Аарон был прав: учитывая, как в Прескотт ведутся дела, там ей куда безопаснее.
Я сглотнула и выключила телефон, но не раньше, чем Аарон увидел, что я смотрела. Мы обменялись быстрым взглядами, а потом я повернулась к Виктору.
— Хорошо, босс, — начал Хаэль, проведя рукой по лицу — Выкладывай.
— Думаю, тебе понравится идея, — бесстрастно сказал Оскар, откидываясь назад в кресле и играясь со своим антистрессовым мячиком в виде огромного сперматозоида. Знаю, это странно, но нам всем выдали по одному во время занятия по половому воспитанию в десятом классе. Мяч Аарона я нашла на следующий день между подушками дивана. Вероятно он лежал там годами. — Это прекрасно связывает наши обязанности. И на самом деле, эта сделка куда лучше, чем та, которую заслуживает маленькая ведьма.
— Ты уверен, что мы вообще можем сейчас трогать Бриттани? — спросила я, слегка нахмурив брови. Кэл с хрустом надкусил яблоко, привлекая мое внимание к нему. — То есть, учитывая, что ее отец — капитан Специального отряда по борьбе с бандами.
— Вообще-то, — начал Вик, прислоняясь к островку, его большие руки скрещены на груди. Когда я снова посмотрела на папку и заглянула внутрь, то увидела в ней много карт, отчетов об активности и списков имен, связанных с «Бандой грандиозных убийств». Разведданные от команды Хавока. — Мы используем это в качестве преимущества против «Банды грандиозных убийств».
Кэл еще раз откусил от яблока, на мгновение изучая фрукт, а потом поднял глаза на меня и улыбнулся.
— Что мне нужно сделать? — рассеяно спросил я, словно был предельно уверен, что конкретно в этом плане подразумевалось определенное насилие.
Вероятно, он прав.
— Мы
