она всегда затыкала меня за пояс, особенно когда надо было держать ноту. Конечно, она не удосужилась мне признаться, что раньше ходила на уроки оперного пения.
Вскоре после возвращения в Нью-Йорк я исполнял на конвенции песни Гилберта и Салливана, и меня спросили, не состою ли я, часом, в обществе любителей их творчества. Я сказал, что впервые о нем слышу. Тогда мне объяснили, куда и когда идти, и я тут же в него вступил.
Общество Гилберта и Салливана всегда неимоверно меня радовало. Сперва мы хором поем какие-либо партии из постановок, а потом какая-нибудь любительская труппа играет спектакль, причем бесплатно – в качестве репетиции перед публикой единомышленников, которая присоединяется в припевах.
В редких случаях я сам исполнял Гилберта и Салливана перед обществом (а раз-другой – перед большой аудиторией) и заметил странную вещь. Я могу выйти перед тысячами незнакомцев без единой записки в руках и сымпровизировать часовую речь, за которую запрошу тысячи долларов, и делаю так без труда – без намека хоть на одну бабочку в животе. Но вытащите меня перед полусотней друзей, которые ничего мне не платят (а значит, не рискуют своими деньгами) и готовы благосклонно улыбаться любой ошибке, и попросите просто исполнить песню, которую я знаю наизусть, – и я чуть не умру от стресса.
Почему? Предполагаю, песня должна быть идеальна до буковки и до нотки, а импровизированная речь может зайти куда угодно. Даже если я во время выступления оплошаю, есть сотни способов это скрыть так, что никто и не заметит, а с песней Гилберта и Салливана провернуть что-то подобное не получится.
Короче говоря, песня не моя, а речь – моя, и в этом вся разница. Поэтому логично, что с юмористической песней собственного сочинения я не нервничаю.
Еще я не нервничаю, когда читаю «Баллады Бэба» Гилберта. Их я, конечно, не заучиваю – читаю по книге. Секрет в том, чтобы переигрывать. Это, на мой взгляд, лучшее в пьесах. В прозаических прослойках между песнями надо обязательно переигрывать – по крайней мере на мой взгляд.
Джанет заразилась от меня любовью к Гилберту и Салливану. Вместе мы видели все их пьесы до единой, даже «Великого герцога» – последнюю и худшую. Партитура первой, «Фесписа», утеряна, но мы насладились даже ей 10 июля 1987 года – труппа позаимствовала музыку из других пьес и переложила на нее песни из «Фесписа».
19 ноября 1989 года мы ходили на американизированную версию «Корабля Ее Величества „Пинафор“» (переименованную по этому случаю в «Корабль флота США „Пинафор“»). Все песни исполнялись с минимальной правкой, кроме песни сэра Джозефа Портера When I was a lad I served a term. Труппа обратилась ко мне, чтобы написать совершенно новые слова, и я согласился.
Мне казалось, переработанная версия получилась очень смешной, и, судя по реакции публики, люди со мной согласны. В конце представления на мое кресло упал луч прожектора, я встал и поклонился. Отрадный момент.
А потом, конечно, я имел удовольствие написать книгу «Примечания Азимова к Гилберту и Салливану», о чем рассказывал ранее.
125. Другие клубы
«Пауки-каменщики», «Угощение по-голландски», Общество Гилберта и Салливана и даже «Добровольцы Бейкер-стрит» – везде мне нравилось и везде было приятно состоять, но я хорошо понимал, что членство требует посещать множество обедов и ужинов и удерживает от пишущей машинки. Следовательно, я бы вряд ли превратился в коллекционера и стал искать другие организации. К сожалению, одно из наказаний за славу – организации сами ищут тебя.
Я это обнаружил, когда получил приглашение вступить в Клуб Первооткрывателей. Я улыбнулся этой мысли и тут же черкнул отписку о том, что они ошиблись адресом. Мало того, что я ни разу не исследовал Гималаи, – меня еще попробуй уговори доехать хотя бы до Хобокена, писал им я.
Это их нисколько не смутило. Они ответили, что я прославленный первооткрыватель галактики и мест за ее пределами, а значит, подхожу по всем параметрам.
Я падок на лесть, поэтому вступил. Но, скорее, номинально. В роскошном доме Клуба первооткрывателей проходит множество лекций об открытиях, но ходил я совсем редко. Просто не мог выделить время.
Я, конечно, пришел на особое собрание для новичков 4 июня 1978 года и познакомился с Чарльзом Брашем, страстным скалолазом, как раз вступившим в должность президента клуба. Он отвел меня в сторонку и спросил, не стану ли я ведущим следующего ежегодного банкета клуба. Я согласился и два года пробыл там ведущим.
На банкете обычно подаются необычные закуски (вроде гремучих змей), но я любитель экзотических угощений (как и обычных). Впрочем, когда «горные устрицы» оказались бычьими яйцами или чем-то в этом роде, я решил, что даже у меня есть пределы.
Есть и другие организации, так или иначе расставившие на меня капканы. Многие участники «Угощения по-голландски» также состоят в Клубе Игроков, и некоторые приглашали меня туда вступить. Я не горел желанием. Он находится слишком далеко на юге города, и я не думал, что буду часто посещать мероприятия, а взносы были очень дорогие. И все же мне не хватило духу обидеть друзей и отказаться от вступления в клуб.
Можете представить мое облегчение, когда меня не приняли в Клуб Игроков. Оказывается, один голос принадлежал курильщику, который знал о моем радикальном настрое против табака, и он меня не допустил.
А еще один друг решил завлечь меня в очень престижный Клуб Века. Я туда не стремился, потому что, если честно, не подхожу по типу. (Я простой парнишка из трущоб, к богатству и славе отношусь с глубочайшим подозрением.) Но он настаивал, и тогда я сделал ставку на отказ. И просчитался. Теперь я член этого клуба, хотя почти ни разу не пользовался своими клубными привилегиями.
126. American Way
А теперь – снова к моему творчеству.
Мне нравится писать статьи и особенно нравятся колонки, потому что тогда я знаю, что могу писать регулярно. Моя самая успешная колонка, разумеется, – в F&SF, она существует вот уже тридцать два года.
И она не единственная. Я вел колонку в Science Digest до смены редакторов. Вел художественную колонку в Gallery до смены издателей. Вел короткую научную колонку в Sciquest, маленьком журнале о химии для учеников старшей школы, пока тот не прекратил существование в 1982-м, и так далее.
Одна колонка, которая мне очень нравилась и была довольно успешна, выпускалась, представьте себе, для авиакомпаний.
У большинства авиакомпаний есть свои журналы, которые бесплатно раздаются
