Когда мы рассматриваем разнообразные отношения, поддерживаемые дэва растений при выполнении своей роли в творении, то здесь намечается переплетение двух миров, которые в нашей привычной картине мира в основном рассматриваются как разделенные, - если мы вообще допускаем их существование. Мир элементарных существ относится к земной сфере, мир ангелов к духовным сферам. Теперь здесь будет рассказано об ангельских существах, которые посредством элементарного мира заботятся о процессах в материи, и об элементарных существах, которые достигли высокого духовного уровня разума-наставника. Привычная полярность начинает расплываться.
В своей книге Devas: Fairies and Angels Вильям Блум[29] радикально преодолел этот полярный подход, что вытекает уже из названия этого короткого исследования. Автор относит фей, как элементарные существа, к тому же миру света, что и ангелов, т.е. к миру света, который он называет миром дэва. Не только бестелесность (в смысле отсутствия материального тела) их форм проявления позволяют понять этот мир как единство, - формы эти бесконечно многообразны, от крошечных световых образов гномов до могучих, подобных радугам ангелам космических сфер, - но, в первую очередь, их общая роль внутри творения.
По мнению Вильяма Блума, общая роль этих сущностей состоит в том, что они образуют на различных уровнях процесса творения мост между невидимыми креативными импульсами, образцами и мыслями, и их осуществлением в материи. Он проиллюстрировал этот процесс образом, который я могу подтвердить из моих собственных наблюдений: когда кто-нибудь свистит, говорит Вильям Блум, он создает звуковую волну, которая заставляет вибрировать барабанную перепонку человеческого уха. Однако мы воспринимаем эту волну не как колебание, а как сформированный звук, и последовательность звуков, - как музыку. Определенные сущности мира света, который он называет миром дэва, участвовали в том, чтобы придать хаосу колебаний форму музыки.
![]()
Дэва-наставница и ее «волшебная палочка», которой
она прикасается к узловым точкам своего «ксилофона».
У меня в этой области было следующее переживание: 23 июля 1993 года я присутствовал на сольном концерте всемирно известного скрипача Михи Погачника по случаю открытия фестиваля ИДРИАРТ в соборе Любляны. В программе значились сольные сонаты Иоганна Себастиана Баха. Я впервые присутствовал на концерте после того, как мои глаза открылись для восприятия мира элементарных существ, и поэтому я с нетерпением ожидал, что же я увижу. Едва раздались первые звуки, как я увидел у правой ноги скрипача, погруженного в универсальные музыкальные узоры музыки Баха, сидящего гнома, который доставал ему до колен. С той же самоотдачей, с какой музыкант старался извлечь из своего инструмента нужные гармонии, элементарное существо было полностью сконцентрировано на своеобразной деятельности. Синхронно с ритмами музыки гном пальцами своих рук виртуозно музицировал. Это напомнило мне язык пальцев, которым разговаривают между собой глухонемые. Пока я еще размышлял о значении этой жестикуляции, я заметил тонкую нить света, которая вела вертикально вверх от быстро двигающихся ручек невидимого «музыканта». Я с любопытством последовал своим сознанием за нитью. Она вела к фокусу, находившемуся высоко над собором, где я увидел геометрически расположенную стаю танцующих фей, которых я назвал бы музами музыки. Их танец был тонко согласован с движениями рук гнома и с ритмами музыки. Очевидно, мне удалось заглянуть за невидимые кулисы туда, где возникает музыка, и где элементарные существа играют посредническую роль.
Сначала я объяснил себе их деятельность как некий вид переводческой деятельности. Однако, через несколько месяцев, мне представилась возможность спросить одного древнего мудреца из царства элементарных существ относительно описанного восприятия. Как обычно, я получил ответ в форме скорее загадочной смеси из образов и как бы внушаемых мыслей, значение которых я пытался постигать в те моменты, когда находился в медитативном состоянии.
Ключевым был образ, представляющий процесс прядения, когда из хаотичного клубка шерсти возникает упорядоченная нить. Непонятные движения рук гнома можно было сравнить с движениями рук прядильщицы. Вместо клубка шерсти нам нужно было бы представить себе невидимый клубок колебаний, который вытекает из резонирующего корпуса инструмента. Я понял, что пример прядения не следует понимать слишком буквально, потому что нить света, которую я видел, была не результатом движения прядущих рук элементарного существа, а подводом энергии космических праобразов, которые соответствовали звучащей в этот момент музыке. Эти праобразы и космические гармонии, которые называют также музыкой сфер, в моем видении были представлены танцевальными движениями сонма муз[30] над собором.
Задача сидевшего около ноги музыканта гнома состояла в том, чтобы соединить клубок вытекающих из музыкального инструмента колебаний с духовными праобразами соответствующей музыки, подводимыми через нить света. Благодаря этому строится мост, который делает возможным многомерное музыкальное переживание. При этом возникает музыка, звучащая не только для целей потребления искусства, но и воздействующая творческим, очищающим и гармонизирующим образом на тело, дух и душу слушателя и его окружение, даже на целостность мира. Однако я убежден, что такое, сотканное между различными мирами, холистическое произведение искусства возможно только тогда, когда художница или художник поддерживают более или менее осознанную связь с упомянутыми невидимыми мирами, и если этот человек непосредственно сам, своими руками, создает музыку[31].
О значении такой связи между творящим человеком и действующими при этом элементарными существами рассказывает также известная легенда о домовых в Кельне. Как рассказывает легенда, ремесленники средневекового Кельна могли беззаботно наслаждаться жизнью, потому что элементарные существа, домовые, ночами выполняли за них всю работу. В этом распределении ролей на день и ночь я вижу символическое представление ощущавшейся прежде двухслойности каждой ремесленной деятельности. При этом человек в видимом дневном мире обрабатывал материю, в то время, как элементарные существа в невидимом ночном мире синхронно с этим вчленяли человеческий труд в праобразы мировой целостности. Радость жизни, которую в те времена ремесленники Кельна ощущали, как непрерывный праздник, была выражением внутреннего осуществления, человек может познать его, когда его труд или инструмент, которым он пользуется каждый день, одушевляется благодаря сотрудничеству элементарных духов.
![]()
Прядущий гном около ноги скрипача.
Легенда о кельнских домовых объясняет, как из-за вмешательства человеческого разума произошло разрушение этого чудесного единства: жена портного, пожираемая любопытством, захотела собственными глазами посмотреть на тайных помощников своего мужа. - Здесь вмешивается разрушительная сила просветительского сознания: женщина рассыпала горох на лестнице, так что домовые скользили и падали вниз. В свете своей лампы, т.е. своего разума, женщина смогла лишь на крошечное мгновение увидеть их. Однако они исчезли в мгновение ока, - потому что они не могут существовать на ментальном уровне, - и после этого никогда не возвращались. Ремесленникам пришлось в поте лица своего самим завершать свою работу.
Хотя, по моему мнению, здесь речь идет об искажении, когда женщину обвиняют в разрушении, вызванном патриархальными властными устремлениями, эта легенда все же точно отражает трагедию человека, которому мир элементарных существ стал чужим. Да, теперь мы в состоянии производить все, что выдумает человеческий дух, однако наши дела не имеют с тех пор той глубины, которая соединяла бы нас каждое мгновение с покоем Вселенной и нашей души. Экстремальная эмоциональная холодность нашего производства, планируемого исключительно при помощи разума, вместе с полнейшим отрицанием элементарных разумных существ природы, приводит к тому, что элементарные существа не следуют больше за нашим творчеством и не могут одушевлять его. То, что возникает таким образом, в принципе мертво, и может легко обратиться против человека и природы.
