хватит на то, чтобы пробудить реликвию, даже если она уже на самой грани. Даже если допустить, что вору удастся добыть и тот кусок силы, что мы ему прямо сейчас пытаемся отдать…
— У него на то большие шансы, — заявила Эрфарин зло. — Что ему двое противников!
— А ты совсем не готова верить в чужие силы, да? — протяжно выдохнула Гильдмастер.
Девушка хмуро посмотрела на нее. И Теффа почувствовала в этом взгляде особую силу.
— Я слишком хорошо знаю, что это такое, когда удар наносят близкие, — произнесла Эрфарин, не отступая перед тем, что женщина тоже вполне уверенно смотрела ей прямо в глаза. — Знаете, как они бьют? Мощно, прицельно. Потому что знают, куда нужно ударить. Самое дрянное во всем этом, что пока все хорошо, — любой верит в свои силы. Но их ничтожность познаешь только в момент, когда все становится плохо.
Теффа помолчала, побарабанила пальцами по мягкой обивке сидения.
Карда-Ормон за окном немного поблек, немного затих, они приближались к его окраинам. Здесь город проявлял себя иначе, он не имел той роскоши, что выставлялась напоказ в самом его центре и на самых знаменитых улицах. Здесь он просто место обитания. Скорее всего, люди, что живут в этих проулках, тоже вполне могут рассказать про хорошо и плохо. Ведь отсюда берет свои корни и Подполье. Оно не смогло прорасти в сердце города, оно пробурило себе жизнь в недрах именно там, где в нем нуждались и где в него превращались.
Что ж, скорее всего, слова подчиненной имели смысл. Она ведь рассуждает, исходя из своего опыта…
Вот только и Теффа помнила свой. Помнила свою деревню, голод, грабежи, насилие и бессмысленную жестокость. Все это — данность бытия. Грустно, когда она случается, но избавиться от всего этого невозможно.
По крайней мере, пока не станешь настолько сильным, что никто не посмеет причинить тебе вред. И Теффа полагала, что она на эту вершину вскарабкалась и неплохо на ней закрепилась. А Раирнес — ее опора и поддержка — во многом сильнее нее. Для них время опасений прошло. Они могли позволить себе смелость в принятии решений.
— Неужели нельзя привлечь кого-то из старших Мастеров, кого-то из стражи? — настаивала на своем Эрфарин, пока они продолжали углубляться в серые однотипные улицы.
— Это внутреннее дело Гильдии, — сухо ответила Глава.
— Заладили!..
— Ты не понимаешь. Есть вещи, которые нельзя бездумно выпускать за порог дома. Ты же отвечала за собственный дом и собственную семью последнее время? В одиночку? И наверняка не обо всем спешила всем вокруг рассказать.
Эрфарин осеклась. Да, она действительно о многом не могла говорить. О чем-то было стыдно сказать, о чем-то глупо или поздно рассуждать, что-то бы обнажило ее слабости еще больше, а этого нельзя было допускать.
Пожалуй, Глав можно понять.
— Что же до Мастеров и сильных магов, Илнан по натуре ищейка. Мы не можем его вспугнуть, а он может почуять неладное загодя. Если погоним за ним целую стаю, он точно от нас ускользнет.
— Куда мы едем? — повторила свой вопрос Эрфарин, устав спорить.
Может быть, им вовсе не суждено понять друг друга в подобных вещах. Поэтому ни к чему тратить силы на слова.
Лишь бы с Дархадом все было в порядке. Девушка помнила, как Раирнес дрался с Хелиасом. Глава выглядел уверенным.
Не могут же у Илнана быть припрятаны артефакты, что позволят сравниться ему по силе с двумя Мастерами? А сильных помощников в короткие сроки он найти не должен…
— В лечебницу, — коротко отозвалась Гильдмастер.
Карета совершила еще пару поворотов, прежде чем остановиться у высоких кованых ворот. За ними виднелись не самые ухоженные цветочные клумбы, ветвистые дорожки, усыпанные мелким щебнем, и двухэтажное здание из темно-коричневого камня, создающее гнетущее впечатление.
Теффа уверенно выбралась из кареты, прошла ко входу — в больших воротах нашлась калитка, — оказалась напротив крохотной будочки, где сидел сторож, и что-то ему сказала. По всей видимости, мужчина мало заинтересовался тем, кто именно пришел и почему, поэтому просто махнул им рукой, разрешая проход.
Глaва Гильдии продолжила путь, который как будто бы отлично знала. Эрфарин оглядывалась по сторонам.
По дорожкам бродили люди. В одиночку или с кем-то, кто им помогал, поддерживал. Девушка различила по простым вещам, по едва заметным артефактам, по усталому виду, по стоптанной обуви пациентов.
Лечебница…
Теффа ничего не объясняла и лишь шла дальше. Они пересекли порог здания и там тоже не встретили никаких препятствий. На этот раз Эрфарин лишь уловила чье-то имя — Гильдмастер сказала, что они пришли навестить знакомую.
Коридоры были узкими, в них витал едва уловимый запах лекарств — вроде бы обычное дело, но отчего-то ощущать его оказалось неприятно. Кошка улавливала что-то странное, что-то особенное…
Они поднялись по лестнице с плоскими ступенями на второй этаж и свернули налево. Вскоре они достигли обычных светлых дверей, которых здесь существовала пара десятков. Слева на стене висела табличка с именем — Эрфарин оно было незнакомо.
Теффа широко распахнула дверь и твердо ступила вперед. Подчиненная притиснулась рядом и замерла.
Здесь все выглядело довольно ухоженно: все очень просто, но чисто, а на прикроватной тумбочке стояли свежие яркие цветы, разбавляя собой одноцветную гамму.
На больничной койке лежала женщина — бледная, с темными кругами под глазами, с коротко остриженными светлыми волосами. Она не двигалась, не открывала глаза. Она вообще не заметила, что к ней кто-то вошел.
Эрфарин заметила капельницу и тоненькую трубку, тянущуюся к безвольно лежащей вдоль тела руке. Рука выглядела тонкой, хрупкой, казалось, что даже обычная игла должна причинять ей сильный вред.
— Кто это? — тихо спросила девушка.
Теффа очнулась от размышлений, сделала длинный вдох.
— Жена Илнана. Он неплохо ее спрятал, даже записал ее здесь под другим именем.
— Что с ней? — беспокойно прошептала Эрфарин.
— Развоплощение собственной силы. Она теряет связь с магией Ночи.
Подчиненная смолкла и вновь посмотрела на несчастную.
И правда ведь несчастная… Развоплощение — чудовищный приговор. Когда сила вдруг перестает подчиняться тебе, когда магическая аура просто исчезает часть за частью.
Для этого могли быть разные причины, основная — человек попытался вобрать в себя больше, чем следовало. Хоть магия и существовала всюду, брать больше положенного значило подвести себя к опаснейшей черте. Поэтому так важно было уметь вовремя останавливаться в стремлении к развитию.
— Он с помощью украденной энергии пытается восстановить ее? Но к чему воровать… почему не обратиться за помощью открыто? — спросила Эрфарин.
Теффа накрыла своей сетью бессознательную женщину. Под сетью скопилась энергия, и в ней мелькали странные искры.
