Он здесь для сердца обретет покой,Один бродя в магической пустыне,Но пусть не тронет хищною рукойУже полурасхищенной святыниНарода, миром чтимого доныне,Пускай достойно имя «бритт» несетИ, приобщась великой благостыни,Вернется под родимый небосвод,Где в Жизни и в Любви прибежище найдет.

А ты, кто гнал тоску глухих ночей,Безвестные нанизывая строки,В шумихе современных рифмачейНе прозвучит твой голос одинокий.Пройдут судьбой отмеренные сроки,Другие лавр увядший подберут.Но что тебе хвалы или упрекиБез них, без тех, кто был твой высший суд,Кого ты мог любить, кому вверял свой труд.

Их нет, как нет, красавица, тебя,Любимая, кто всех мне заменила{179},Кто все прощать умела мне, любя,И клевете меня не уступила.Что жизнь моя! Тебя взяла могила,Ты страннику не кинешься на грудь,Его удел — вздыхать о том, что было,Чего судьбе вовеки не вернуть, —Придет, войдет в свой дом и вновь — куда-нибудь.

Возлюбленная, любящая вечно,Единственная! Скорбь не устаетК былому возвращаться бесконечно.Твой образ даже время не сотрет.Хоть все похитил дней круговорот —Друзей, родных, тебя, кто мир вместила!О, смерть! Как точен стрел ее полет!Все, чем я жил, чудовищная силаВнезапно унесла, навеки поглотила.

Так что ж, иль в омут чувственных утехК пирам вернуться, к светским карнавалам,Где царствует притворный, лживый смех,Где всюду фальшь — равно в большом и малом,Где чувство, мысль глушат весельем шалым, —Играть себе навязанную роль,Чтоб дух усталый стал вдвойне усталым,И, путь слезам готовя исподволь,С презреньем деланным в улыбке прятать боль!

Что в старости быстрее всяких бедНам сеть морщин врезает в лоб надменный?Сознание, что близких больше нет,Что ты, как я, один во всей вселенной.Склоняюсь пред Карающим смиренный, —Дворцы Надежды сожжены дотла.Катитесь дни, пустой, бесплодной сменой!Все жизнь без сожаленья отняла,И молодость моя, как старость, тяжела.

«Паломничество Чайльд-Гарольда»

Песнь третья

Afin que cette application vous forçât de penser à autre chose; il n’ya en vérité de remède que celui-là et le temps.

Lettre du Roi de Prusse à D'Alembert, Sept. 7, 1776 [9].{180}

{181}

Дочь сердца моего, малютка Ада{182}!Похожа ль ты на мать? В последний раз,Когда была мне суждена отрадаУлыбку видеть синих детских глаз,Я отплывал, — то был Надежды час.И вновь плыву{183}, но все переменилось.Куда плыву я? Шторм встречает нас.Сон обманул… И сердце не забилось,Когда знакомых скал гряда в тумане скрылась.

Как славный конь, узнавший седока,Играя, пляшут волны подо мною.Бушуйте, вихри! Мчитесь, облака!Я рад кипенью, грохоту и вою.Пускай дрожат натянутой струноюИ гнутся мачты в космах парусов!Покорный волнам, ветру и прибою,Как смытый куст, по прихоти валовКуда угодно плыть отныне я готов.

В дни молодости пел я об изгое,Бежавшем от себя же самого.И снова принимаюсь за былое.Ношу с собой героя своего,Как ветер тучи носит, — для чего?Следы минувших слез и размышленийОтливом стерты, прошлое мертво,И дни влекутся к той, к последней сменеГлухой пустынею, где ни цветка, ни тени.

С уходом милой юности моейКаких-то струн в моей душе не стало,И лиры звук фальшивей и тусклей.Но если и не петь мне, как бывало,Пою, чтоб лира сон мой разогнала,Себялюбивых чувств бесплодный сон.И я от мира требую так мало:Чтоб автора забвенью предал он,Хотя б его герой был всеми осужден.

Кто жизнь в ее деяниях постиг,Кем долгий срок в земной юдоли прожит,Кто ждать чудес и верить в них отвык,Чье сердце жажда славы не тревожитИ ни любовь, ни ненависть не гложет,Тому остался только мир теней,Где мысль уйти в страну забвенья может,Где ей, гонимой, легче и вольнейМеж зыбких образов, любимых с давних дней.

Их удержать, облечь их в плоть живую,Чтоб тень была живее нас самих,Чтоб в слове жить, над смертью торжествуя, —Таким увидеть я хочу мой стих.Пусть я ничтожен — на крылах твоих,О мысль, твоим рожденьем ослепленный,Но вдруг прозрев незримо для других,Лечу я ввысь, тобой освобожденный,От снов бесчувственных для чувства пробужденный.

Безумству мысли надобна узда.Я мрачен был, душой печаль владела.Теперь не то! В минувшие годаНи в чем не ставил сердцу я предела.Фантазия виденьями кипела,И ядом стал весны моей приход.Теперь душа угасла, охладела,Учусь терпеть неотвратимый гнетИ не корить судьбу, вкушая горький плод.

На этом кончим! Слишком много строфО той поре, уже невозвратимой.Из дальних странствий под родимый кровГарольд вернулся, раною томимый,Хоть не смертельной, но неисцелимой.Лишь Временем он сильно тронут был.Уносит бег его неумолимыйОгонь души, избыток чувств и сил,И, смотришь, пуст бокал, который пеной бил.

До срока чашу осушив своюИ ощущая только вкус полыни,Он зачерпнул чистейшую струю,Припав к земле, которой чтил святыни, —Он думал, ключ неистощим отныне,Но вскоре снова стал грустней, мрачнейИ понял вдруг в своем глубоком сплине,Что нет ему спасенья от цепей,Врезающихся в грудь все глубже, все больней.

В скитаньях научившись хладнокровью,Давно считая, что страстями сыт,Что навсегда простился он с любовьюИ равнодушье, как надежный щит,От горя и от радости хранит,Чайльд ищет вновь средь вихря светской моды,В толкучке зал, где суета кипит,Для мысли пищу, как в былые годы, —Под небом стран чужих, среди чудес природы.

Но кто ж, прекрасный увидав цветок,К нему с улыбкой руку не протянет?Пред красотой румяных юных щекКто не поймет, что сердца жар не вянет?Желанье славы чьей души не ранит,Чьи мысли не пленит ее звезда?И снова Чайльд пустым круженьем занятИ носится, как в прежние года,Лишь цель его теперь достойней, чем тогда.

Но видит он опять, что не рожденДля светских зал, для чуждой их стихии,Что подчинять свой ум не может он,Что он не может мыслить, как другие,И хоть сжигала сердце в дни былыеЯзвительная мысль его, но ейОн мненья не навязывал чужие,И в гордости безрадостной своейОн снова ищет путь — подальше от людей.

Среди пустынных гор его друзья,Средь волн морских его страна родная,Где так лазурны знойные края,Где пенятся буруны, набегая.Пещеры, скалы, чаща вековая —Вот чей язык в его душе поет.И свой родной для новых забывая,Он книгам надоевшим предпочтетСтраницы влажные согретых солнцем вод.

Он, как халдей{184}, на звезды глядя ночьюИ населяя жизнью небосвод,Тельца{185}, Дракона{186} видеть мог воочью.Он был бы счастлив за мечтой в полетИ душу устремить. Но прах телесныйПылать бессмертной искре не дает,Как не дает из нашей кельи тесной,Из тяжких пут земных взлететь в простор небесный

Среди людей молчит он, скучен, вял,Но точно сокол, сын нагорной чащи,Отторгнутый судьбой от вольных скал,С подрезанными крыльями сидящийИ в яростном бессилии все чащеПытающийся проволочный сводУдарами груди кровоточащейРазбить и снова ринуться в полет, —Так мечется в нем страсть, не зная, где исход.

И вновь берет он посох пилигрима,Чтобы в скитаньях сердце отошло.Пусть это рок, пусть жизнь проходит мимо.Презренью и отчаянью назлоОн призовет улыбку на чело.Как в миг ужасный кораблекрушеньяМатросы хлещут спирт — куда ни шло! —И с буйным смехом ждут судеб свершенья,Так улыбался Чайльд, не зная утешенья.

{187}

1 ... 9 10 11 12 13 14 15 16 17 ... 148

На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Паломничество Чайльд-Гарольда. Дон-Жуан - Джордж Гордон Байрон бесплатно.

Похожие на Паломничество Чайльд-Гарольда. Дон-Жуан - Джордж Гордон Байрон книги

Дон-Жуан - Джордж Байрон - Поэзия
Дон Жуан - Джордж Байрон - Поэзия
Паломничество Чайльд-Гарольда - Джордж Байрон - Поэзия
Чайльд-Роланд дошел до Темной Башни - Роберт Браунинг - Поэзия
Генри Лонгфелло. Песнь о Гайавате. Уолт Уитмен. Стихотворения и поэмы. Эмили Дикинсон. Стихотворения. - Генри Лонгфелло - Поэзия
Стихотворения - Семен Надсон - Поэзия
Шестоднев - Ярослав Астахов - Поэзия
Шильонский узник - Джордж Байрон - Поэзия
Стихи - Н Гнедич - Поэзия
Стихотворения. Поэмы. Проза - Генрих Гейне - Поэзия

Оставить комментарий