ли не знать, как притвориться «высокоталантливым» мастером! Но Ходасевич надеется только на внутреннюю сущность, только ей верит. Он очень честен в искусстве. Его поэзия насквозь одухотворена, в ней нет ничего придуманного, могущего быть замененным, оставленным, уничтоженным. Читая Ходасевича, действительно чувствуешь его душу и понимаешь мысль. Поэтому его поэзию любишь навсегда или совсем не любишь. Но указка литературной моды над ней бессильна. И вот главное: любит ли стихи Ходасевич? Тут меня охватывает недоумение. Поэзия не есть учительство, но все-таки она смотрит на мир сверху вниз. С высоты, с расстояния не видно мелочей, нет разложения мира, но есть его «панорама», есть воссоздание с «птичьего полета». А стихи Ходасевича? Они удивляют зоркостью взгляда, пристально напряженного, в упор, но смущают отсутствием «крыльев», свободы, воздуха” (
Адамович Г. Литературные беседы // Звено. 1925. 27 июля. № 130).
Года через два после октябрьского переворота Ходасевич перебрался в Петербург. – Ходасевич переехал в Петербург в ноябре 1920 г.
…то, что разлито было тогда в “разреженном воздухе уходящей эпохи”… – См. комм. к статье “Наследство Блока” из книги “Комментарии”.
…пушкинский праздник в обледенелом Доме писателей, с блоковской речью… – См. комм. к статье “Наследство Блока” из книги “Комментарии”.
Он сам, много позднее, в стихотворении “Петербург”, вспоминал… – Далее идет прозаический “пересказ” некоторых строк стихотворения “Петербург” (1925), которое открывает заключительный раздел “Европейская ночь” в итоговой книге Ходасевича “Собрание стихов” (Париж, 1927).
И нет штукатурного неба… – Из стихотворения “Баллада” (“Сижу, освещаемый сверху…”, 1921).
Стихи эти вошли в сборник “Тяжелая лира”… – Сборник В. Ф. Ходасевича “Тяжелая лира” (М.; Пг., 1922), в исправленном виде – “Тяжелая лира” (Берлин; Пг.; М., 1923).
В “Европейской ночи” рука стала, может быть, еще увереннее… – “Европейская ночь” – третий раздел книги В. Ф. Ходасевича “Собрание стихов” (Париж, 1927), состоящий только из эмигрантских произведений. Первые два раздела – “Путем зерна” и “Тяжелая лира” – почти полностью повторяли одноименные сборники стихотворений В. Ф. Ходасевича, вышедшие ранее, в 1920-е гг.
…как в известных “Звездах”… – “Звезды” (1925) – последнее стихотворение в разделе “Европейская ночь”, как и во всем “Собрании стихов”.
…отталкивание от всякой напыщенности и красивости, “любовь к прозе в жизни и стихах”, как сказал он сам… – Отсылка к стихотворению В. Ф. Ходасевича “Брента” (1920–1923).
…иногда отдающее “Записками из подполья”… – Т. е. настроениями, которыми охвачен желчный герой повести Ф. М. Достоевского “Записки из подполья” (1864).
Его историко-литературные и критические труды, в частности, прекрасный “Державин”… – Роман-биография “Державин” печатался Ходасевичем отдельными фрагментами в периодике с 1929 г.; отдельное издание: Ходасевич В. Ф. Державин. Париж: Изд-во “Современных записок”, 1931.
Мережковский
Новое русское слово. 1951. 2 сентября. № 14374. С. 3.
Адамович откликался почти на все книги Мережковского – и в “Литературных беседах” в “Звене”, и в “Литературных заметках” в “Последних новостях”, и в рубрике “Литературная неделя” парижского журнала “Иллюстрированная Россия” (см.: Звено. 1926. 28 февраля. № 161. С. 1–2; Звено. 1926. 14 ноября. № 198. С. 1–2; Иллюстрированная Россия. 1929. 6 июля. № 28 (217). С. 9; Иллюстрированная Россия. 1931. 7 марта. № 11 (304). С. 22; Последние новости. 1937. 10 июня. № 5920. С. 3; Последние новости. 1938. 8 декабря. № 6464. С. 3). Самая большая довоенная статья Адамовича с размышлениями о творчестве Мережковского появилась в журнале “Современные записки” (см.: Адамович Г. Люди и книги: Мережковский // Современные записки. 1934. № 56. С. 284–294).
В своих статьях Адамович часто говорил об “одиночестве” Мережковского. Один его отклик на лекции Мережковского о Наполеоне с этим утверждением (см.: Звено. 1927. 13 февраля. № 211. С. 1–2) породил небольшую полемику с героем статьи. Мережковский опубликовал “Ответ Г. В. Адамовичу” с возражениями (см.: Звено. 1927. 27 февраля. № 213. С. 2–3). Адамович ответил репликой “По поводу заметки Д. С. Мережковского”, где пояснил: “Одиночество часто бывает наказанием, но иногда оказывается и наградой” (Звено. 1927. 13 марта. № 215. С. 3). Мережковскому был посвящен и очерк в книге Адамовича “Одиночество и свобода”.
“Он и мы” – так названы… записки Зин. Гиппиус… – “Он и мы” – главы воспоминаний о Мережковском Зинаиды Гиппиус печатались в “Новом журнале” в 1950–1951 годах (№№ 23–25).
В разговоре с глазу на глаз или в письмах она была несравненно живее и даже глубже, чем в большинстве статей… – Письмам Гиппиус Адамович посвятил отдельную статью, где дал им общую характеристику:
“В письмах, разумеется, страсть к беспощадной насмешливости отразилась. Попадаются в них отзывы очень резкие, но почти неизменно бывают они смягчены шуткой, будто писавшему стало не по себе от своей жестокости. Письма чуть-чуть страдают – я умышленно употребляю слово «страдают» – излишней литературностью. То природа какой-нибудь альпийской деревушки описана так, будто это начало повести. То в отдельном каком-нибудь выражении чувствуется надуманность. Но не требует ли этого подлинный эпистолярный стиль? Не так ли писали в пору его расцвета, например, во Франции в XVII и XVIII веках, когда частным письмам давалась широкая огласка? Мы почти все пишем теперь письма кое-как, наспех, многое комкая, ничего не договаривая. Зин. Гиппиус писала не торопясь, со вкусом к тому, что делала, не скупясь на замечания или образы, которые другой приберег бы для печати, и рассылала эти розовые, зеленые и голубые листочки в конвертах разных форматов по всему свету. Почерк у нее был и до конца дней остался удивительный, подлинно каллиграфический. Кстати, почерк этот должен был бы привести в замешательство графологов: если бы на основании его дать характеристику, пришлось бы, вероятно, решить, что человек был прямой и ясный, без всяких сложностей. А на самом деле…” (Адамович Г. В. Письма З. Н. Гиппиус // Новое русское слово. 1951. 21 января. № 14150. С. 8).
…как совершенно правильно определил Блок, “единственную”. – См. комм. к статье “Поэзия в эмиграции” из книги “Комментарии”.
…уподобившихся крыловской лягушке в слепом стремлении во что бы то ни стало быть сверхгениями. – Имеется в виду басня И. А. Крылова “Лягушка и вол” (1808).
Эпоха погубила даже Скрябина. – На этом суждении Адамовича, вероятно, сказалось его знакомство с музыковедом, музыкальным критиком и композитором Леонидом Леонидовичем Сабанеевым (1881–1968), одним из главных пропагандистов творчества Скрябина в России, автора воспоминаний о нем, который в эмиграции заметно изменил свои воззрения на значимость “новаторства” в музыке.
Попробуйте перечесть “Толстого и Достоевского”… — См. комм. к очерку “Бунин”.
Словам просторно до крайности… – Скрытая отсылка к стихотворному афоризму Н. А. Некрасова из стихотворения “Форма” (1877) маленького цикла “Подражание Шиллеру”:
…Чтобы словам было тесно,
Мыслям – просторно.
Розанов как-то заметил о Мережковском, что он “никогда не был умен”… – Имеется в виду
