— Почему ты говоришь «к несчастью»? — спросил падвар.
— Потому что они предпочли бы смерть тому, что их ждет. Джэддак Ул Вас оставил их себе.
Джат Ор нахмурился.
— Мы должны что-то сделать, — сказал он. — Неужели ты спокойно пойдешь на смерть, зная, какая судьба их ждет?
— Ты лучше меня знаешь, Джат Ор, что я надеюсь спасти их. Хотя я не вижу пока возможности, я не теряю надежды Даже если такой возможности не будет, я в последний момент сумею отомстить за Дею Торис. У меня преимущество перед этими людьми.
— Какое? — поинтересовался он.
— Я их вижу и слышу.
Он кивнул.
— Да, я забыл. Но кажется невозможным видеть и слышать то, чего не видно и не слышно.
— Почему они хотят убить нас? — спросил Гар Нал. Он внимательно слушал наш разговор с Джат Ором.
— Мы предназначены в жертву Огненному Богу, которому они поклоняются.
— Огненный Бог? — переспросил Ур Джан. — Кто это?
— Солнце, — ответил я.
— Но как ты понимаешь их язык? — спросил Гар Нал. — Невозможно, чтобы они говорили на языке Барсума.
— Нет, — ответил я, — они говорят на другом языке, но Умка, с которым я был в заключении с момента пленения, обучил меня языку таридов.
— Кто такие тариды? — спросил Джат Ор.
— Это люди, в чьей власти мы находимся, — объяснил я.
— Как они называют Турию? — спросил Гар Нал.
— Не знаю, — ответил я, — но я спрошу Умку.
Я обратился к Умке на его языке.
— Умка, — сказал я, — что значит слово Ладан?
— Это название мира, в котором мы живем, — ответил он. — Ты слышал, Ул Вас сказал, что мы умрем, когда Огненный Бог семь раз обойдет Ладан.
Мы, барсумцы, начали общий разговор, в котором я имел возможность ближе познакомиться с Гар Налом и Ур Джаном. Первый, как и большинство марсиан, имел неопределенный возраст. Казалось, что ему примерно столько же лет, сколько и Фал Сивасу: от ста до тысячи. У него был высокий лоб и слишком редкие для марсианина волосы. В лице не было ничего выдающегося, если не считать глаз. Мне они не понравились. Они были хитрые, лживые и жестокие.
Ур Джан, которого я видел и раньше, был сильным бойцом огромного роста. Но я подумал, что из этих двоих скорее можно было доверять Ур Джану, чем Гар Налу.
Мне казалось странным быть заключенным в тесном помещении с двумя своими злейшими врагами, но я понимал сам и надеялся, что и они понимают: наша вражда в таких обстоятельствах лишала нас последних шансов на спасение.
Умка, по всей вероятности, был недоволен тем, что мы вчетвером говорим на незнакомом языке. У нас с ним установились очень дружеские отношения и я рассчитывал на его помощь в случае побега, поэтому я был заинтересован в том, чтобы наша дружба не прервалась, и постоянно вовлекал его в разговор, помогая в качестве переводчика.
Много дней я наблюдал за игрой Умки с беспомощным созданием, которое предназначалось ему в пищу, и это уже не волновало меня, но когда в этот день принесли еду, барсумцы следили за мазеной с ужасом. Я видел, что Гар Нал по-настоящему боится Умки.
Вскоре после того, как мы закончили есть, открылась дверь и вошли несколько воинов. Ими командовал уже знакомый мне офицер по имени Замак.
Только Умка и я могли видеть вошедших. Я с трудом старался сделать вид, что ни о чем не подозреваю.
— Вот он, — сказал Замак. Он указал на меня. — Возьмите только его.
Солдаты приблизились с двух сторон, схватили меня за руки и повели к двери.
— Что это? — воскликнул Джат Ор. — Что с тобой случилось? Куда ты идешь?
Дверь по-прежнему была полуоткрыта и он видел, что я направляюсь к ней.
— Я не знаю, куда я иду, Джат Ор, — ответил я. — Они снова ведут меня куда-то.
— Мой принц! — закричал он, вскочил на ноги и попытался оттащить меня назад. Но солдаты вытащили меня из комнаты, и дверь захлопнулась перед лицом юноши.
— Хорошо, что этот парень не видит нас, — сказал один из воинов, тащивших меня, — Мускулы у него, как из серебра.
— Даже самый лучший боец не может сражаться с невидимым противником, — заметил другой.
— Этот парень здорово сражался во дворе в тот день, когда мы их схватили. Голыми руками он искалечил нескольких гвардейцев джэддака, а двоих убил.
Это была первая информация о нашей схватке, и она мне понравилась. Я представил себе, что они почувствовали бы, если бы знали, что я не только вижу, но и слышу их и даже понимаю их язык. Они были настолько небрежны, считая, что я их не вижу, что я мог легко схватить оружие у любого. Я показал бы им, что такое настоящий бой, но я понимал, что не помогу этим своим товарищам.
Меня отвели в ту часть дворца, которая резко отличалась от ранее виденных мной. Она была еще более великолепно и роскошно убрана, чем тронный зал. Вскоре мы подошли к двери, перед которой на страже стояли несколько воинов.
— Мы пришли, как было приказано, — сказал Замак, — и привели с собой белокожего пленника.
— Вас ждут, — ответил охранник, — можете войти.
Он растворил большие двойные двери. За ними оказалось помещение такой исключительной красоты и богатства, что в моем бедном словаре не найдется слов для описания. Тут были занавеси незнакомых земному глазу расцветок, стены казались выполненными из слоновой кости, хотя на самом деле
