Слышь, братан, развяжи, а?
— Попозже. Вначале ответь на пару вопросов.
— Да мы же не со зла. — Видимо Краплёный сообразил, на какую тему состоится беседа. — У нас сигналки сработали, ну и мы пошли проверять. А потом глядим, а из трясины двое выходят. Прикинь, как мы охуели⁈
— От чего?
— От того, что вас грязевики не тронули. Нет, понятно, что у них ещё не сезон, но вот так, внаглую к ним лезть… Такого я ещё не видел.
— А бабы откуда?
— Да наши это, — хмыкнул Краплёный. — Мы когда на разведку ушли, на их лагерь набрели. Прикинь, как мы охуели?
— Ясно. От нас что хотели?
— Понять, кто вы, что вы? Здесь людей давно не бывало.
— А раньше?
— Чё? — не понял вопроса он.
— Раньше у вас люди бывали?
— А, не, — помотал головой он. — Мы только. Ну, у местных здесь ещё посёлок неподалёку.
— Местных? — Теперь я не совсем понял, о чём он, хотя кое-какие догадки всё же имелись.
— Ну да. Они стрёмные, конечно, но в целом мирные. К нам особо не лезут, так, торгуем потихоньку. Прикинь, как мы охуели, когда их впервые увидели? Ой, а ты, может, и не в курсах вообще. Бля, да развяжи ты уже.
— Что думаешь? — покосился на Коробкова я.
— Потерпит, — отмахнулся капитан. — Лагерь ваш в какой стороне?
— А ты чё за хуй? — поинтересовался Краплёный.
— Тот, который тебе уши сейчас отрежет, если говорить не начнёшь.
— Да тихо ты! — осадил приятеля я. — Крап, где ваш лагерь?
— А тебе нахуя?
— Посмотреть на него хочу.
— Не, — помотал головой он, — так не пойдёт.
— Ты чё, на жизнь насрал⁈ — тут же включил агрессию капитан.
— Короб, иди погуляй, а⁈ — попросил приятеля я. — Хорош уже человека кошмарить.
— Не, ну а чё он?
— Всё, помолчи минуту. Крап, ты же меня знаешь.
— Тебя знаю, а этого хуя в первый раз вижу. Да и ведёт он себя как мусор.
— Он военный.
— Да один хуй, — хмыкнул зэка и поморщился, видимо, от боли в скуле. На ней уже раздулся приличных размеров кровоподтёк.
— Я тебе слово даю, что всё ровно будет. Просто посмотрю, твой базар проверю. Если там всё действительно так, как ты говоришь, мы вас отпустим.
— Я за базар отвечаю, — произнёс Краплёный и упрямо поджал губы, намекая, что он всё сказал.
— Ладно, — пожал плечами я, — давай тогда вместе сходим.
— Ты меня за лоха, что ли, держишь?
— Да чё ты с ним нянькаешься⁈ — снова огрызнулся Коробков. — Давай я ему яйца растопчу, от у меня соловьём запоёт.
— М-м-м, — раздалось мычание от одной из женщин.
— Даже не вздумай, — остановил капитана я, когда тот отвёл ногу, чтобы пнуть пленницу. — Нам с ними сраться не с руки.
— Ну как знаешь, — отмахнулся он и уселся возле дерева. — Только так ты из них информацию до утра тянуть будешь.
— Это же наши, — поморщился я. — Крап, хорош сиськи мять, в какой стороне лагерь?
— М-м-м, — снова замычала пленница, намекая Краплёному, чтобы молчал.
— Да завались ты! — Капитан всё же пнул её в бок, но не сильно, скорее ради острастки.
— Крап, давай по-хорошему, а?
— Я не крыса.
— Да при чём здесь… Я, по-твоему, кто?
— Без понятия, — дёрнул плечами он. — С краснопёрыми вон трёшься. Как знать, может, ты в суки переметнулся… Ай, бля! — Его голова дёрнулась от звонкой пощёчины.
— Ещё раз такое вякнешь, и я тебе весь ебальник в щепки разнесу. Как понял?
— Мой косяк, — признал ошибку он.
— Лагерь где?
— Меня же на вилы поднимут.
— Ой, да кому ты нужен? — резонно заметил я. — Мы же не собираемся никого убивать. Если там всё так, как ты говоришь, придём в лагерь вместе с вами. Можете даже нас потом связать для верности.
— Ага, щас, — напрочь отмёл это предложение Коробков.
— Ладно, — наконец сдулся Краплёный, — километрах в пяти востоке. Держись кромки леса, не ошибёшься.
— Ну вот и замечательно. — Я похлопал его по щеке. — Короб, присмотри за ними. Только я тебя прошу: не бей никого, ладно?
— Посмотрим, — криво ухмыльнулся капитан. — Как вести себя будут.
— Бля…
— Да ладно, шучу я, — отмахнулся он. — Всё будет нормально. Ты там тоже давай поаккуратнее. И под ноги смотреть не забывай. Если у них сигналки у грязи стояли, то там они наверняка тоже имеются. А может, и растяжки какие.
— Разберусь, — кивнул я и пожал руку приятеля. — Жухлый, ко мне.
Волчонок тут же вылетел из кустов, в которых непонятно чем занимался, и так же, галопом, пролетел мимо меня. Однако направление выбрал верное, будто действительно понимал человеческую речь и знал, куда я собираюсь.
Ночное время — его любимая часть суток. Чаще всего днём он дрыхнет где-нибудь в тени, но едва солнце начинает закатываться за горизонт, как в нём тут же просыпаются охотничьи инстинкты. Бывало, что он сваливал из лагеря до самого рассвета, а утром являлся весь в крови. При этом рожа всегда довольная. И я никогда его за это не ругал, хоть и переживал каждый раз.
Путь оказался неблизкий. Пять километров по пересечёнке — это не шутка. Пока я продирался сквозь кусты и обходил небольшие овраги, размышлял над словами Краплёного. В основном о соседстве с местными. Может, это и в самом деле не такая уж плохая идея. Раз они смогли наладить торговлю, то чем мы хуже?
Нет, я не забыл об истиной цели нашей вылазки, но не мог пропустить тот факт, что люди живут бок о бок с мутантами. Это никак не укладывалось в голове, учитывая события, которые нам довелось пережить.
Ещё меня смутила история о сигналках. Как это работало? Где они их разместили? Судя по расстоянию лагеря от того места, где мы с ними столкнулись, они должны были располагаться на противоположном берегу грязевого озера. Тогда для чего они там? Кого они опасаются, что установили сенсорные
