который начал остывать. Вот они — удовольствия жизни: хорошая еда, тёплая постель, приятная компания… В прошлой жизни часто пренебрегал ими ради долга, миссии, высших целей. Теперь вот, учусь ценить простые радости. Интересный опыт.
Придёт ли она? Возможно. Аглая, как минимум, заинтригована. Но даже если нет — не беда. У меня есть дела и поважнее, чем соблазнение трактирных девиц, каким бы приятным это ни было. Например, навестить Ковалёва в его квартире. Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?
…
Удобно устроившись на кровати после сытного ужина, начал медитацию, сосредоточившись на духовном ядре. Нужно правильно распределить новые силы, скрыть их. Внутренним взором оцениваю состояние каналов и сосудов. Забавно устроена местная энергетическая система. У эфирщиков здесь девять основных узлов — точно по числу рангов. Симметрично, даже в своём роде эстетично. Неофит — низший ранг — имеет доступ лишь к первому узлу в районе нижнего даньтяня, как сказали бы в моём прежнем мире. Данный узел самый объёмный, но качество эфириума в нём оставляет желать лучшего — слишком грубая очистка, недостаточная концентрация. Как-никак, а это первый фильтр очищения в общей системе. Настоящий деликатес — высокоочищенный эфириум высших рангов хранится в верхних узлах. Чем выше расположен узел, тем чище и концентрированнее в нём эфириум. Вот почему мастера, магистры и прочие практики так опасны — каждая капля их эфириума равноценна литрам грубой силы культиваторов низшей ступени.
Тот усатый телохранитель Корнелии, кстати, оказался подмастерьем. Неплохой улов. Его эфириум почти не повредил мои каналы при поглощении — скажем так, приемлемый уровень «кислотности», если использовать понятную аналогию. А вот вкусняшка от свихнутой Корнелии буквально сжигала мне каналы изнутри. Когда высасывал её узлы, думал, пропускаю через тело расплавленную лаву — было мучительно горячо, но при этом странно вкусно. Даже не знаю, наверное, как картошка, запечённая в костре — обжигает пальцы и рот, но, зараза, невозможно остановиться.
Да уж. Картошка в костре. Странно, почему вспомнил именно об этом? Вроде поел отлично, сытнее некуда — за троих, не меньше. Должно быть, виной отголоски памяти прежнего тела. Или моей собственной юности, когда бродил по тибетским горам и готовил нехитрую пищу на кострах.
Взглянул на часы, висевшие над дверью. Стрелки показывали почти полночь. Что ж, Аглая так и не пришла. Не могу сказать, что расстроен — такой исход был наиболее вероятен. Да и к лучшему — меньше отвлекаться буду. А дел действительно хватает. Домой сегодня можно не возвращаться. Куда интереснее навестить Ковалёва в его квартире и продолжить реализацию плана личного обогащения. Забавное совпадение — остановился я совсем недалеко от его адреса. Судьба? Кто знает.
Ко всему прочему, сейчас переполнен силой. Если не это идеальное состояние для ночного визита, то что?
Поднимаюсь с кровати и подхожу к узкому зеркалу, закрепленному на стене. В отражении стоял паренёк с тёмными волосами и глазами — слишком старыми для юного лица. И как так вышло, что мой взгляд оказался заключён в чужую оболочку. Сколько смертей этот взгляд повидал?
— Хватит уже философствовать, Сашка, — буркнул сам себе. — Пора работать.
И принялся одеваться. Тёмные дешёвые брюки, свитер, куртка. Сапоги, на которых всё ещё были следы крови. Н-да, видок, конечно, тот ещё. Постираться бы, да вот только на ночь глядя не выйдет.
Поправляю шапку. Напоследок проверил маскировку духовного ядра. Теперь любой практик, просканирующий меня, увидит слабенького неофита. Идеально. Пора в путь.
Берусь за ручку. Как в этот момент слышу шаги. Осторожные. Неуверенные. Затем бессвязный шепот. Хлопанье по щекам. И три тихих стука в дверь.
И та отворяется, на пороге показывается Аглая.
Русые волосы распущены и спадают на плечи. Вместо серого рабочего платья — простое, но весьма приличное белое. В руках — кувшин с вином, на щеках — выдающий волнение румянец.
Мы застыли, глядя друг на друга как два заговорщика, случайно встретившиеся в неподходящем месте.
— Ты куда? — выпалила она, похлопав глазами, и тут же прикусила губу, смутившись собственной прямоты.
— Гулять собрался, — машинально чешу затылок, чувствуя себя как-то даже неловко. — Думал, ты не придёшь.
Аглая сглотнула и уставилась в пол, держа кувшин за ручки.
— Сначала не хотела, — призналась она тихо. — Но так и не смогла уснуть… Всё думала и думала, а потом…
Её голос затих. Затем вздох, полный смятения.
— Я тоже, — говорю ей также тихо и принимаю решение. — Пойдём, поболтаем?
После чего протягиваю руку и осторожно беру её пальцы в свои. И она позволила увести себя в номер, переступив порог с таким видом, будто входила в логово дракона.
— Присаживайся, — указываю ей на кресло. — Я действительно рад, что ты пришла.
Ковалёв подождёт. Как говорил один из моих учителей: «Когда к тебе приходит неожиданная возможность, Саша, отложи планы. Судьба редко даёт нам подарки просто так».
Аглая присела на самый краешек кресла, всё ещё сжимая кувшин с вином.
— У нас сегодня праздник? — киваю на её ношу, пытаясь разрядить обстановку.
— Это… это вишнёвое. Самое лучшее, — она подняла на меня глаза. — Дядя Андрей угощает им только особых гостей. Я… я взяла совсем немного.
Улыбаюсь ей и достаю из шкафа два стакана. Из таких элитное вино не пьют, но других не было.
— Значит, я особый гость? Польщён.
— Необычный, — ответила она скромно, но, при этом, с какой-то уверенностью. — Необычный гость.
Разливаю вино по стаканам, протягиваю один ей.
— Тогда, за необычные встречи, — и легко касаюсь её стакана своим.
Наши глаза встретились, и стало понятно, планы на эту ночь окончательно меняются. Ковалёв никуда не денется. А вот такие настоящие моменты… они случаются редко. Моменты, способные заполнить пустоту и не дать чувствовать себя чужим во всех мирах.
— За необычные встречи, — отозвалась Аглая с нотками предвкушения нашего ночного приключения…
И, кто знает, может быть, оно окажется не менее захватывающе, чем бой с Корнелией…
Глава 2
Аглая водила кончиками пальцев по моей груди вокруг свежих шрамов. В тусклом свете догорающей свечи её серые глаза казались омутами, в которых плескалось удовлетворение и тихое удивление.
— Это было даже лучше, чем я представляла, — прошептала она, не отрывая взгляда от моего лица.
Улыбаюсь, притягивая её ближе.
— Твой сорванный цветок я точно никогда не забуду, — и целую её в висок.
Она
