тогда поразился своеобразию его снов. Обычно короткие сцены, сложных сюжетов, как Ханна, он не снит, но полный эффект присутствия налицо! В тот раз я увидел кусочек какого-то простенького сна о рыбалке с лодки, однако чувство было такое, будто сам снимал с крючка огромную рыбину.
А в этот раз я вдруг оказался в густом еловом лесу во время дождя, где остро пахло малиной и можжевельником. Под большой елкой-шатром прятались от крупных тяжелых капель двое подростков, даже скорее детей. В девочке я без труда узнал Кэтрин: она изменилась с тех пор очень мало, разве что волосы у нее оказались изначально просто рыжие, без малинового оттенка. Ну да я с самого начала знал, что это либо алхимический состав, либо последствия какого-то сложного колдовства! При этом выглядела она младше мальчика, все-таки ближе к детям, чем подросткам. Поскольку мальчик этот немного походил на Миша-младшего, а немного на Миша-старшего, я решил, что это и есть Мишель — до того, как черты его лица прошли обработку Светом.
Я очень четко услышал их голоса: у Кэтрин звонкий и детский, а у Мишеля… внезапно совсем такой же, как сейчас, что звучало очень смешно! Ну да, должно быть, при всей своей 3Д-памяти, собственный детский голос он не запомнил. Вот и выходил неожиданно забавный эффект.
— … сраную школу! — говорила девочка на середине фразы. — Ничего не понимаю! Ничего не могу запомнить!
— Давай повторим еще раз, — мальчик что-то рисовал на земле веточкой. — Смотри, дроби нужно делить так…
— Не желаю повторять! Пусть ругается! — сердито воскликнула девочка.
— Учитель на тебя не ругается. Он терпеливый.
— Я не про учителя. Я про мамку мою. Задолбала! Чуть что, за хворостину! А я виновата, что у меня мозгов нет⁈
— У тебя есть мозги. И не ругай свою мать. Это недостойно.
— Это когда такая мама, как у тебя, то недостойно! — зло сказала Кэтрин. — А моя!.. Что я от нее, кроме тумаков, видела⁈
— Крышу над головой, еду на столе и возможность учиться в школе, — невозмутимо сказал Мишель. — Вас все-таки пятеро, и отец вас бросил. Неудивительно, что твоя матушка все время злится. У нее такой характер. У тебя похожий, между прочим.
— Вот! — сердито воскликнула Кэтрин, подхватила шишку и запустила ее прочь из-под елки, так, чтобы она упала в маленькую лужицу, выплеснув немного воды. — Ненавижу эту сраную школу! Нафиг она мне нужна⁈ И детей я заводить никогда, никогда в жизни не буду!
— Тогда мы не сможем пожениться, — сказал Мишель.
Кэт фыркнула, независимо откинула со лба влажную прядку.
— Ну и переживу.
Картинка словно замерла, откуда-то появился солнечный луч, ярко вспыхнув в волосах девочки, подсветив капли на ее ресницах. На каплях, повисших на еловых хвоинках, вспыхнула радуга.
— Как красиво! — воскликнула Кэт восторженным тоном.
— Красиво…
Но это сказал не Мишель. Мальчик из сна продолжал глядеть на девочку с тем же восхищением, что она глядела на радугу, — а слова прозвучали словно бы со стороны. Я оглянулся и увидел взрослого Мишеля в своем белом одеянии Посвященного света.
— Одно из тех воспоминаний, о которых я больше всего жалею, — сказал он спокойным тоном. — Зачем я тогда ей это сказал?.. Как будто не знал, что она вечно все делает наоборот… — он мотнул головой. — Извини, что тебе пришлось на это смотреть.
— Да нет, что ты, — сказал я, чувствуя неловкость. — Это ты меня извини. Я же понимаю, что это личное.
— Ничего. Ты это не контролируешь. Спасибо, что приснился. Как Хелена? Как младший?
— Все хорошо, — сказал я. После чего коротко описал, как Рагна отстояла Миша от необходимости спать днем и успокаивала ночью.
Мишель тепло улыбнулся.
— Передай Рагне мою благодарность. Да, госпожа Мозес — та еще сержант в юбке. Человек Ее величества. Поэтому я более или менее уверен, что она все-таки не замышляет нанести Мишу вред. Но Хелена совершенно не может ей противостоять. Хотя она не так плоха. По крайней мере, заботится о Мише на совесть и выполняет все наши указания. Просто Хелена обычно стесняется ей указывать.
— Понимаю, — сказал я. — Хелене тоже уже лучше. Ей было очень плохо во время морского путешествия.
— Насколько плохо? — встревожился Мишель. — Ты уверен, что действительно лучше? Она обычно не показывает, что приболела. Если показала, то дело действительно серьезное!
— Морская болезнь не щадит ничьего достоинства, — покачал я головой. — Не волнуйся, Рагна ее проверила, там все в порядке. Просто с этой тошнотой толком ничего не сделать, даже магией природы. Я себя кое-как поддерживал, и то мне было худо. А на Хелену уже просто энергии не хватило. И тем более там нечего делать некроманту.
— Все равно странно… — пробормотал Мишель. — Мы с ней ходили под парусом как-то, и ее не тошнило. Может быть… — он не договорил.
— Беременность? — спросил я. — Мы с Рагной на маленьком сроке не можем это проверить, тут Колина надо было просить с его алхимией.
— Ну вот когда мы до вас дойдем, он проверит, — решительно кивнул Мишель. — Беременность — это очень хорошо, мы слегка волновались, что столько лет ничего не выходило. Вот только обстоятельства сейчас… — он чуть поморщился. — Впрочем, а когда они другие?
— А когда вы до нас дойдете? — уцепился я за начало его реплики.
— Дня через три.
— Что⁈ Вас что, бурей куда-то в дальние дали унесло?
— Почти, — усмехнулся Мишель. — Ты можешь создать изображение карты?
— Я настолько хорошо ее не помню. Но могу сделать кое-что другое.
Взмахом руки я создал стенд — сон очень хорошо подчинялся моим желаниям, любо-дорого! Еще и поэтому лучше контачить с друзьями и близкими: их подсознание не сопротивляется твоему влиянию. Некромант уровня Рагны или Ханна с ее опытом пребывания в артефактном мече могут приснить почти что угодно почти кому угодно, но у меня труба пониже и дым пожиже.
— Выведи карту сюда сам, из своей памяти, — попросил я. — А то я тут, пожалуй, натворю.
— А так можно? — удивился Мишель. — Надо же…
Но почти сразу он сделал, как я просил, и на карте появились очертания береговой линии,
