имперской письменности. Они были реально старыми, как сама империя.
Магия крови… Даже на ощупь страницы были странными, будто из кожи человека — слишком уж живые. Я пронес их в комнату спрятав под плащем. Положил на стол и долго просто смотрел на них, ожидая чего-то чарующего.
Я вышел из комнаты в туалет и столкнулся с Иваном Мозговым. Он сидел на подоконнике, как обычно, с чашкой крепкого чёрного чая и видом, будто ему давно скучны все здешние предметы и он не знает, чем же себя занять.
— Эй, Иван, — сказал я. — Что ты знаешь о магии крови?
Он поднял глаза. Серые, будто затуманенные, но сразу заострились вниманием на мою фразу.
— Где ты услышал эти слова вообще? — спросил он тихо. Даже чай поставил на подоконник. Очень уж заинтересовался.
Я не ответил. Мы оба знали, что такие разговоры просто так не начинаются.
— Это запрещённая ветвь, — произнёс он, вставая на ноги. — Даже упоминание о ней может привести к допросу. Или к исчезновению. Но… — он подошёл ближе и прошептал, — с ней можно творить такие невозможные вещи.
Я вздохнул и продолжил:
— Мне вот дали книги. И разрешение на использование. Но под грифом секретности. Там Кайзер, Волгина, Орлов… Это особая группа. Ученики крови, так ректор нас назвал.
Иван прищурился, а потом, к моему удивлению, усмехнулся:
— Ну конечно. Он начал новую Игру.
— Игру?
— Забудь. — Он махнул рукой. — Покажи-ка мне эти книги.
Мы прошли в мою комнату. Я вытащил тома. Один был без названия на книжке, другой — с рунами в форме шрамов, третий особо не выделялся. Иван провёл пальцем по краю страницы, тихо свистнул.
— Это настоящий артефакт времён ещё первого Императора, — пробормотал он.
— Такие книги сами выбирают читателей. Ладно. Слушай.
Он выложил мне основы, которые сам прочитал. Сухо, как будто читал лекцию, но с огоньком в глазах.
— Магия крови — это управление телом своим и соперника через внутреннюю суть. Кровь — это не просто обычная жидкость, а часть воли. Если ты прорезал руку — ты даёшь команду крови: «Слушайся». Если твоя воля сильнее — она подчиняется. И начинает слушаться, как глина слушает скульптора. Но… — он посмотрел на меня очень серьёзно, даже немного непривычно — кровь требует цену. И если ты не выдержишь, она сожрёт тебя целиком и полностью. Ты точно готов на это? Это очень ответственное решение, Демид.
Я положительно кивну. Начал с самого малого.
Вечером, задвинув шторы и зажёгши только одну свечу сделав ее единственным источником света, я сел на пол. Книга лежала рядом со мной, руны на её корешке вспыхивали слабым, пульсирующим алым светом. Это было даже немного завораживающе.
Я взял свой кинжал в правую руку.
— Ну что, пора дать жертву крови, чтобы получить что-то новое взамен — пробормотал я.
Разрезал ладонь. Кровь сразу залила мою кожу. Теплая. Жгучая. Я сосредоточился, вытянул руку — вперед ладонью вверх и попытался представить, как кровь принимает форму. Именно так было написано в книге.
Мышцы свело. Результата не было.
Кровь не слушалась. Лилась, как обычная. Потом что-то защелкнуло в голове — и она вдруг сгустилась. Закрутилась в воздухе. Приняла форму… Маленькой птицы.
Она зависла. На шесть секунд, не более. Потом распалась, будто никогда и не существовала.
Я рухнул на пол. Сердце било с перебоями.
— Это… сработало. У меня получилось! Я могу управлять кровью!
* * *
Следующее утро, я начал, как и всегда, с физическим упражнений. Пятьдесят отжиманий, пресс, приседания. Нужно держать всегда тело в тонусе, это была основа основа моего утреннего ритуала.
На следующий день Иван помог мне усилить мою магию крови.
Он очень много читал в книжках, купленных ещё у себя на малой родине в Сиьире на черных рынках, про эту технику и показал, как правильно вкладывать команду в кровь — через дыхание, через зрительный образ. Через внутренний крик, почти как в боевой магии, но ещё глубже. Он дал мне амулет на восстановление крови, которую потерял — он сам сделал его ещё месяц назад примерно, «чисто на интерес».
Я стал вызывать фигурки быстрее.
Птица. Ловец. Две маленькие руки, сцепленные. Меч — крошечный, в ладони.
Каждый раз они держались чуть дольше. Семь секунд. Девять. Одиннадцать. Потом ещё дольше. Я начал управлять этой магией и мне это нравилось.
Но и откачивало меня сильнее. Голова кружилась, ладонь вечно болела — и долго не заживала даже после заклинаний восстановления. Моя воля росла, но тело не справлялось с магией на все сто процентов.
Иван однажды сказал:
— Если ты хочешь научиться магии крови по-настоящему — тебе придётся отказаться от части себя. В прямом смысле. У настоящих кровомагов нет ногтей. У некоторых — и пальцев. Кровь требует тело.
— А те, кто дошёл до конца?
— Те… — он замолчал, — они перестают быть людьми. Становятся сосудами. Сначала ты управляешь кровью, потом она управляет тобой.
* * *
Через несколько дней я уже мог создавать цельные объекты.
Не просто фигурки — а инструменты. Когти. Острые лезвия. Кровавые плети, что держались в воздухе потнесколько минут.
Но каждое такое создание оставляло на моём теле синяк. Не от удара — от напряжения. Кожа темнела, жилы на руках вздувались, вены горели как магические нити. Простой человек испугался бы таких изменений в себе, но не я. Для меня это был важный инструмент в предстоящей войне.
Но в этот момент я понял — я начал менять себя. Не просто тренироваться, не просто развивать способности.
Я переступил границу.
И уже не мог вернуться назад.
А внизу, у входа в Академию, в этот же вечер, незаметно появился человек в сером плаще. Он стоял под дождём, глядя на окна общежития.
На его груди была татуировка — в виде капли крови, из которой прорастали крылья.
Я сразу же понял, он как-то связан с магией крови, но как? Именно это предстояло мне узнать дальше. Сново пришло уведомление вместе с Вороном. Нас снова всех собирает на тренировочной арене, Кайзер. Я отправился прямиком туда.
Тренировочная арена снова наполнилась шорохом шагов, и приглушёнными голосами. Каменные стены, впитавшие кровь и пот множества поколений, казались живыми в те моменты, когда мы собирались там. В центре стоял Кайзер — недвижимый, как страж на краю бездны. Но все взгляды были прикованы не к нему.
Рядом с ним стоял тот самый мужчина в сером плаще, длинном до земли, с капюшоном, почти скрывавшим лицо. На его груди — татуировка: капля крови,
