тысяч человек.
Шардальские генералы дураками не являлись и войну, набухающую на севере страны, видели, как никто другой. Да, одиночный рейд молодого егеря многое подвинул в головах гилларцев и дал море информации для анализа, но тем не только некуда было деваться из финансовых трудностей, но их ещё и активно подогревали из Балларии, и набивались в военные союзники таргианцы. Воины недисциплинированные, туповатые, но отчаянно-смелые и с высокой боевой устойчивостью.
В таких условиях бригада специального назначения из отморозков могла стать решающей силой и такую силу генштаб усиленно создавал.
Для того и переаттестовывали всех командиров сверху донизу, убирая одних, повышая других или оставляя всё как есть.
И по результатам всех скачек, Восьмой полк Чёрные Ястребы стал отдельной гвардейской бригадой Чёрные ястребы, со штатным составом в шесть тысяч триста человек, командир полка стал командиром бригады получив первое генеральское звание, и также подросли почти все старшие офицеры, в частности заместители командира полка стали бригадными генералами. Уже не полковниками, но ещё не полноценными «лампасниками».
А вот Ардор весьма неожиданно для всех стал командиром батальона, хотя в звании и не вырос. Но это и понятно, потому как минимальный временной ценз никто не отменял.
Бригада из трёх полков полуторатысячного состава, плюс технические и штабные подразделения, отдельная рота разведки, авиационный полк со штурмовой и тремя десантно-транспортными эскадрильями конечно уже не помещалась на старой территории полка, но строители уже заканчивали возводить новый военный городок на окраине Улангара, а старый отдавали офицерской школе, тоже расширенной указом короля.
Но переезд, по слухам равный двум пожарам и трём разводам, проходил на удивление спокойно и организованно. Подразделения одно за другим покидало старый городок, и въезжало в новый, начиная обживать казармы.
Бригады военных строителей ещё копошились на полигоне, заканчивали отделку штаба и чего-то ковырялись в подземелье, а Ардор, принимал новых людей, размещая в большом жилом корпусе, имевшем даже свой внутренний дворик и солдатская зона отдыха с солгарней и закусочной.
Командир батальона в Корпусе это уже не тот, кто командует солдатами, а человек прежде всего управляющий офицерами и всей жизнью немаленького военного организма. Питание, места отдыха, вечно просранное снаряжение и склоки за нормы снабжения.
Комбатами обычно становились наиболее опытные командиры рот и всех конечно интересовало как это справится с задачей совсем молодой ещё старлей. Одно дело геройствовать лично, а совсем другое — заставить столовую точно соблюдать нормы выхода мяса.
И Ардор не подвёл ожиданий, в первый же день сев обедать вместе со своими людьми за солдатский стол, и попробовав ложку супа, тут же вызвал военную полицию, и командира первого полка.
Скандал внезапно вышел достаточно громким, потому как в деле разворовывания пайков участвовал свеженазначенный начальник продуктового снабжения, сразу поехавший осваивать тюремные правила в гарнизонный следственный изолятор.
— Резковато начали, господин старший лейтенант. — С кривоватой ухмылкой попенял Ардору заместитель командира полка подполковник Сардор, вечером в бригадном Офицерском Собрании. — У снабженцев длинные руки и отличная память.
— Но это же прекрасно. — Ардор широко улыбнулся. — Длинные руки, значит будет что рубить, а память им пригодится чтобы вспоминать куда это у них руки подевались. — И уже серьёзно добавил. — Если мы, командиры не сумеем защитить наших парней дав им всё что положено, и даже чуть сверху, нам всем грош цена в базарный день.
— А я поддержу, вас. — Заместитель командира бригады по материально-техническому обеспечению, бригадный генерал Тальво, стоявший у стойки, махнул рюмку сатальского бренди, и крякнув, закусил ломтиком сыра. — От нас, господа, ждут не только сверкания эполет и прохода торжественным строем у трибун, но и высочайшей боевой эффективности на поле боя. Один егерь обходится короне как три — четыре пехотинца, а если учесть, что отбирают к нам весьма толковых парней, то и ещё дороже. И как ни странно это звучит, но не только выполнение боевых задач, но и сбережение людей, должно стать нашим главным принципом. А какое тут сбережение, когда солдат, простите недокормлен? Нормы питания не с потолка берутся. Граф, я уверен, мог просто своей властью докладывать своим людям в рацион за свой счёт, и всё было бы чинно и тихо. Но, вот. Пошёл на скандал, чему я лично очень рад. Это значит, что мы не ошиблись, назначая совсем молодого офицера на такую ответственную должность.
Умному достаточно, и информация о словах одного из командиров бригады, разлетелась по офицерским компаниям быстрее огня, а следом интенданты сразу почувствовали «новый подход» к делу. То, что ранее подмахивалось не глядя, теперь пересчитывалось и принималось по факту и порой вспыхивали громкие скандалы, когда со складов Корпуса пытались впарить старое, негодное или вообще расписаться за несуществующее.
Тихая война внутри снабженцев Корпуса, между теми, кто работал честно и теми, кто пощипывал от общего пирога, относительно бескровно завершилась победой «честной» фракции, что конечно не могло полностью уничтожить воровство, но свело его к разумным пределам.
Да, разумеется любая проверка батальона Ардора теперь будет пристрастной, но имея в активе доходы в размере десяти — двадцати миллионов годовых, можно о таких мелочах не беспокоится. В этом и состоял главный секрет вороватых снабженцев — держать офицеров на поводке финансовых трудностей. Молчи а то хуже будет. А как можно сделать хуже графу с сотнями миллионов на счету? Ну попробуй, и получи толпу злых адвокатов, и огромную гору проблем. И все покровители принимавшие подарки и подношения сразу растворятся в тумане, и за всё придётся отвечать собственной задницей.
И поэтому армейские крысы, просто вычеркнули Отдельную Бригаду из списка доходных «коров» на чём все и успокоились, пообещав себе непременно это всё припомнить. Когда-нибудь. Потом.
Глава 11
Несмотря на то, что Ардору по результатам соревнований полагался внеочередной отпуск, он, естественно, никуда не поехал. Само слово «отпуск» в его текущем состоянии воспринималось примерно, как предложение полежать в гамаке посреди артиллерийского полигона. Звучит странно и сильно отдаёт хроническим кретинизмом. Да и оставлять только что собранный батальон без присмотра ему казалось затеей настолько же мудрой, как поручить стае голодных шакалов охрану колбасного склада в надежде на их природную сознательность.
Поэтому свой заслуженный отдых он аккуратно отправил туда же, куда обычно отправлял все прочие приятные, но несвоевременные мысли, и занялся делом. Командиров бывшей четвёртой, а ныне первой роты батальона он придержал, отпуская на внеплановый отдых по одному, строго дозированно, словно дорогие снаряды для очень долгой войны. Солдаты,
