дворовой вход. Он предусмотрительно назначал такое время прибытия, когда за бортом шлюза едва начинало светать, чтобы люди не шли по экваториальной жаре.
По прибытии последнего автобуса в забортном мире разразилась мощная гроза, и на ее пережидание ушло более суток. Прибывшие ютились в моем дворе, в сарае, в подвале и в самом шлюзе. Наконец гроза кончилась, и Кирилл повел людей, не дожидаясь, когда просохнут трава и почва. В лагере их встречала Мария, успевшая обзавестись несколькими помощниками. Судя по всему, они были назначены Кириллом задолго до начала процедуры переселения.
Прибыло еще несколько тяжелых фур, и Кирилл, как и раньше, организовывал их разгрузку в темное время суток, не желая привлекать ненужного внимания соседей. При разгрузке последней он тщательно следил, чтобы поселенцы обращались с грузом с особой осторожностью и вплоть до доставки в лагерь лично контролировал весь этот процесс.
— Что там за груз, отец Кирилл, что Вы о нем так печетесь? — поинтересовался я.
— Тротиловые шашки. Знаете, что это такое?
— Конечно. Взрывчатка. Но зачем она колонистам? Что Вы собираетесь взрывать?
— Ну, мало ли какие работы придется выполнять при освоении территории? Например, разровнять площадку для строительства храма в условиях скалистой местности, расчистить вход в бухту, построить туннель в скале, произвести взрывные работы по добыче строительного камня. Тут без тротила трудновато будет. Мы ведь сюда не на экскурсию — на постоянное проживание прибыли.
— Вы ведь изначально обещали не вредить первозданной природе, а гармонично вписаться в нее со всей своей паствой.
— Какой же тут вред? Мы только немного улучшим, что Бог дал. Так, чтоб экологию не нарушить. Портить не будем ничего — я сам категорически против этого.
Неделю спустя прибыли скотовозы — привезли несколько телят, поросят, коз, овец, гусей, уток, кур и еще кое-какой живности. Как у Ноя в ковчеге. На грузовике привезли несколько мешков пшеницы, ржи, ячменя, кукурузы, риса и еще какого-то зерна. Семенной фонд, как сказал Кирилл. А ведь уговаривая меня, он утверждал, что скотоводство и земледелие здесь ни к чему, собирался обеспечить проживание местного общества исключительно за счет охоты и собирательства.
— Кажется, для начала все, — сказал Кирилл, приняв партию скота, семян и саженцев фруктовых деревьев. — Теперь в ускоренном порядке обследуем местность, закончим строительство деревни и храма. Обживемся, а дальше увидим, чего еще недостает.
— Вижу, Вы все до мелочей продумали. Чувствуется военный опыт.
— Здесь, Артем Тимофеич, продумывай — не продумывай, а всего не учтешь. По-моему, организовывать нашу колонию — это как приключенческий роман писать. Если веришь в то, что пишешь, корректируешь по ходу дела, то со временем он станет совершенством, классикой.
Глядя, как Кирилл и его люди хозяйничают на зашлюзовой территории, я испытывал щемящее чувство хозяина, лишенного собственности, которой посторонние распоряжаются по своему усмотрению, игнорируя сам факт его существования. Но с другой стороны, зачем это мне одному? Владеть в одиночку целой планетой, притом без населения — полная бессмыслица. Нет, делиться с ближним — святая обязанность каждого. В этом вся философия существования человеческого общества. Не зря говорят арабы, что скупой богач беднее нищего.
Кирилл мастерски командовал и приемом грузов, и расселением. Его паства четко и гармонично двигалась к намеченной цели, а действия всех поселенцев с каждым днем становились все более слаженными и уверенными. Но делать Кирилла капитаном всея планеты в мои намерения не входило. «Еще никто не управлял планетой…» Это Есенин о Земле писал. А чем эта планета хуже?
Какой-то академик, не помню, какой именно, однажды сказал по телевидению, что космос непостижимо велик, и мы не знаем и тысячной доли его возможностей. А они невообразимы, ведь он содержит всю, абсолютно всю информацию. Его нужно уважать и ни в коем случае не соваться в него с какими-либо алчными намерениями или со своими земными проблемами — ему это может не понравиться, и он сурово накажет.
Моей тайной целью было все же найти способ убедить представителей органов власти прийти ко мне домой и лично убедиться в существовании и функционировании шлюза. Я поздно понял свою ошибку. Нужно было начинать не сверху, а снизу — под каким-нибудь предлогом вызвать к себе милицию и показать рядовым служителям правопорядка шлюз и вывести их к морю. И пусть уж они потом сами убеждают свое высокопоставленное начальство и городские власти. А я буду ходить себе руки в брюки. Именно так я и планировал поступить в ближайшее время.
Но этот шаг я откладывал на крайний случай — если я расценю действия Кирилла как злоупотребление своей абсолютной властью. Как мне представлялось, рано или поздно это непременно случится. И я сознательно не раскрывал перед Кириллом и его братией секрета управления шлюзом. Он неоднократно намекал, что было бы намного удобнее, если бы и он и его доверенные люди умели без моей помощи переходить из моего подвала в зашлюзовый мир и обратно. Однако я делал вид, что не понимаю его намеков и лишь безоговорочно переправлял людей через шлюз, когда он об этом просил. Но Кирилл умел выжидать удобного случая и незамедлительно его использовать, как только он предоставлялся. С ним следовало постоянно быть начеку и не выдавать каких-либо векселей, по которым потом волей-неволей придется платить. Мы с Кириллом встречались у шлюза в заранее определенное время, когда он возвращался в Елизарово в силу какой-либо необходимости. А перед выходом в зашлюзовый мир из Елизарова он звонил мне по телефону, чтобы я встретил его и пропустил через свои «звездные врата».
Я опасался, что Мария знает секрет обращения со шлюзом и со временем выдаст его Кириллу. И, несомненно, выдала бы. Но, как выяснилось позже, она отлично понимала, что шлюз воспринимает мысленные команды, но тот факт, что они передаются при непосредственном прикосновении к столешнице пульта, от ее внимания в свое время ускользнул. Я тщательно маскировал его, чтобы чувствовать себя хозяином положения.
Мария добросовестно помогала Кириллу в расселении колонистов, готовила для них еду, знакомила с местностью. В отличие от меня, дома ночевала редко, только когда Кирилл отпускал ее на сутки-другие, видя, что она утомлена и нуждается в отдыхе.
XIV
Мы шли к лагерю по провешенной мной дороге.
— Как быстро обживается территория. Теперь здесь вместо едва заметной тропинки настоящая грунтовая дорога.
— Да, действительно. Наши люди успели хорошенько протоптать ее, — сказала Мария, поправляя на спине рюкзак. — Однако она раскисает во время дождя. Отец Кирилл, хочет вымостить ее камнями, но не хватает рабочих рук. Люди заняты сейчас более срочными делами.
Она
