лючки скафандра, подкручивали латунные рукоятки, регулировали клапаны. Когда Хекель говорил, слова лились из труб миниатюрного органа, установленного на макушке шлема. Капитану приходилось то и дело подкручивать ручки настройки у себя на груди, чтобы голос не звучал слишком высоко или низко.
Куэйхи не видел никакого смысла в подобной экстравагантности, как к торговому партнеру не имел претензий к Хекелю. Тот привез с собой переводчика, базово-линейного человека, невысокую женщину с наивными глазами и во вполне современном скафандре. Ее шлем складывался назад, как гребень какаду, полностью открывая лицо.
– Вы не ультра, – сказал ей Куэйхи.
– Это так важно?
– Просто мне это кажется странным. Я сам когда-то служил в команде ультра.
– Наверное, это было давно.
– Давно, но с тех пор они не научились находить общий язык с такими, как мы.
– С такими, как мы, настоятель?
– С людьми, принадлежащими к базовой линии.
Женщина не сумела скрыть удивление. Такую реакцию несложно было понять, ведь переводчица видела перед собой изнуренного старца на смертном одре, в окружении множества подвижных зеркал. И постоянно открытые глаза – как перезревшие фрукты, с которых слезла кожура… Сейчас на нем не было темных очков.
Куэйхи чуть шевельнул рукой:
– Я не всегда был такой развалиной. Когда-то не отличался от базово-линейного человека, вращался в нормальном обществе, и никто не пялил на меня глаза. А потом нанялся к ультра, как и вы. Служил под началом королевы Жасмины на «Гностическом восхождении»…
Хекель повертел ручки настройки на груди и пропищал что-то невразумительное.
– Он говорит, у Жасмины была дурная репутация даже среди ультра, – сказала переводчица. – По сей день в определенных кругах не принято упоминать о ней, это считается дурным тоном.
– Вот уж не думал, что ультра знакомо такое понятие, как дурной тон, – усмехнулся Куэйхи.
Хекель исторг в ответ что-то пронзительное и высокомерное.
– Он сказал, что вы о многом забыли, – пояснила переводчица. – И еще говорит, что у него плотный график.
Куэйхи потер пальцами край алого одеяла.
– Ну что ж, тогда к делу. Вы рассмотрели мое предложение?
Переводчица несколько секунд прислушивалась к писку и свисту Хекеля.
– Он говорит, ваш интерес к охранным услугам ему понятен.
Куэйхи обрадованно кивнул, заставив зеркала синхронно качнуться.
– Сделка выгодна для обеих сторон. Корабль «Третий газометрический» берет меня под защиту, ограждает от посягательств менее чистоплотных ультра, находящихся, как нам известно, в системе. Обеспечение такой защиты – естественно, на четко определенный период – будет оплачено торговыми льготами, внутренней информацией и тому подобным. Мы оба не останемся внакладе, капитан Хекель. Для этого вам нужно только подвести «Третий газометрический» ближе к Хеле и согласиться на некоторые дружеские уступки… Например, принять на борт корабля небольшую делегацию от нашего собора; естественно, в ответ мы разместим ваших посланников на «Пресвятой Морвенне». Немедленно после этого вы получите доступ к богатейшим залежам артефактов вертунов, где не было и не будет конкурентов. – Куэйхи подозрительно скосил глаза, словно заметил прячущихся в темных углах врагов. – И нам не придется постоянно оглядываться.
Собеседник пропищал ответ.
– Капитан говорит, что хорошо понимает выгоду такой сделки, – сказала переводчица, – но считает слишком рискованным вести корабль к Хеле. Он помнит судьбу «Гностического восхождения»…
– А вот это уже мне кажется дурным тоном.
– Кроме того, капитан хотел бы узнать детали торговых преференций, прежде чем обсуждать вопрос далее. Его также интересует максимальный срок действия договора о защите… – Переводчица замолчала, поскольку Хекель исторг несколько пронзительных дополнений. – Кроме того, капитан готов обсудить возможность введения запрета на торговые операции для ряда кораблей, находящихся в данный момент в системе или на подлете к системе. В частности, это «Просветленная ночь», «Мадонна ос», «Снежное безмолвие»…
Переводчица умолкла, заметив, что Куэйхи поднял руку.
– Все эти нюансы мы обсудим отдельно, в удобное для нас время, – уныло пообещал он. – В первую очередь собор будет настаивать на полном техническом осмотре «Третьего газометрического». Рутинная процедура – надо убедиться, что корабль не представляет никакой опасности для Хелы и ее населения…
– Капитан недоумевает: вы что, сомневаетесь в надежности его корабля? – сказала переводчица.
– Вовсе нет. Какие могут быть сомнения? Вы же добрались до нашего захолустья, значит корабль в порядке. И если капитану нечего скрывать…
– Капитан хотел бы вернуться на свой шаттл, чтобы обдумать услышанное.
– Разумеется, – с внезапным радушием ответил Куэйхи, словно готов был для посетителей на все. – Дело очень серьезное, и не нужно принимать решение второпях. Переговорите с другими кораблями, выслушайте коллег. Мне вызвать сопровождение?
– Капитан сам найдет дорогу, – ответила переводчица.
Куэйхи слегка развел руки в прощальном жесте:
– Что ж, прекрасно. Наилучшие пожелания вашей команде… И прошу рассмотреть мое предложение со всей серьезностью.
Капитан резко повернулся. Помощники непрерывно регулировали клапаны и приборы на его нелепом скафандре-котле. С шипением и лязгом паровоза Хекель направился к двери. Его движения были мучительно медленными: скафандр не мог перемещаться со скоростью больше дюйма в час.
