Кроме того, это единственная на планете дичь, мясо которой не запрещают есть бесчисленные табу. Туземцам приходится либо убивать шрэгов, либо гибнуть с голоду.
Однако раненый недостаточно ловко орудовал копьём и щитом, и шрэг распорол его от горла до таза. Несмотря на то, что рану сразу же перевязали сушёными листьями, охотник истёк кровью. К счастью, он был без сознания.
— Ему ни за что не выжить, — изрёк Карвер. — Просто чудо, что он дотянул до сих пор. Одного шока достаточно, не говоря уж о глубине и протяжённости раны…
— Вот увидите, — пообещал Фред.
Внезапно селение пробудилось. Мужчины и женщины, серокожие, с шишковатыми головами, молчаливо провожали взглядами охотников, направляющихся к лекарственной хижине, Мусорщик тоже прервал работу, чтобы поглядеть. Единственный в селении ребёнок стоял перед родительской хижиной и, засунув большой палец в рот, глазел на шествие. Навстречу охотникам вышел лекарь Дег, успевший надеть ритуальную маску. Собрались плясуны-целители — они торопливо накладывали на лица грим.
— Ты думаешь, удастся его залатать, док? — спросил Фред.
— Будем надеяться, — благочестиво ответил Дег.
Все вошли в тускло освещённую лекарственную хижину. Раненого лореянина бережно уложили на травяной тюфяк, и плясуны начали перед ним обрядовое действо. Дег затянул торжественную песнь.
— Ничего не получится, — сказал Фреду профессор Карвер с бескорыстным интересом человека, наблюдающего за работой парового экскаватора. — Слишком поздно для исцеления верой. Прислушайся к его дыханию. Не кажется ли тебе, что оно становится менее глубоким?
— Совершенно верно, — ответил Фред.
Дег окончил свою песнь и склонился над раненым охотником. Лореянин дышал с трудом, всё медленнее и неувереннее…
— Пора! — вскричал лекарь. Он достал из мешочка маленькую деревянную трубочку, вытащил пробку и поднёс к губам умирающего. Охотник выпил содержимое трубочки. И вдруг…
Карвер захлопал глазами, а Фред торжествующе усмехнулся. Дыхание охотника стало глубже. На глазах у землян страшная рваная рана превратилась в затянувшийся рубец, потом в тонкий розовый шрам и, наконец, в почти незаметную белую полоску.
Охотник сел, почесал в затылке, глуповато ухмыльнулся и сообщил, что ему хочется пить, лучше чего-нибудь хмельного.
Тут же, на месте, Дег торжественно открыл празднество.
Карвер и Фред отошли на опушку дождь-леса, чтобы посовещаться. Профессор шагал словно лунатик, выпятив отвислую нижнюю губу и время от времени покачивая головой.
— Ну так как? — спросил Фред.
— По всем законам природы этого не должно быть, — ошеломлённо пробормотал Карвер. — Ни одно вещество на свете не даёт подобной реакции. А прошлой ночью ты тоже видел, как оно действовало?
— Конечно, чёрт возьми, — подтвердил Фред. — Принесли охотника — голова у него была наполовину оторвана. Он проглотил эту штуковину и исцелился прямо у меня на глазах.
— Вековая мечта человечества, — размышлял вслух профессор Карвер. — Панацея от всех болезней.
— За такое лекарство мы могли бы заломить любую цену, — сказал Фред.
— Да, могли бы… а кроме того, мы бы исполнили свой долг перед наукой, — строго одёрнул его профессор Карвер. — Да, Фред, я тоже думаю, что надо получить некоторое количество этого вещества.
Они повернулись и твёрдым шагом направились обратно в селение.
Там в полном разгаре были пляски, исполняемые представителями различных родовых общин. Когда Карвер и Фред вернулись, плясали сатгоханн — последователи культа, обожествляющего животное средней величины, похожее на оленя. Их можно было узнать по трём красным точкам на лбу. Своей очереди дожидались дресфейд и таганьи, названные по именам других лесных животных. Звери, которых тот или иной род считал своими покровителями, находились под защитой табу, и убивать их было строжайше запрещено. Карверу никак не удавалось найти рационалистического толкования туземным обычаям. Лореяне упорно отказывались поддерживать разговор на эту тему.
Лекарь Дег снял ритуальную маску. Он сидел у входа в лекарственную хижину и наблюдал за плясками. Когда земляне приблизились к нему, он встал.
— Мир вам! — произнёс он слова приветствия.
— И тебе тоже, — ответил Фред. — Недурную работку ты проделал с утра.
Дег скромно улыбнулся:
— Боги снизошли к нашим молитвам.
— Боги? — переспросил Карвер. — А мне показалось, что большая часть работы пришлась на долю сыворотки.
— Сыворотки? Ах, сок серси! — Выговаривая эти слова, Дег сопроводил их ритуальным жестом, исполненным благоговения. — Да, сок серси — это мать всех лореян.
— Нам бы хотелось купить его, — без обиняков сказал Фред, не обращая внимания на то, как неодобрительно насупился профессор Карвер. — Сколько ты возьмёшь за галлон?
— Приношу свои извинения, — ответил Дег.
— Как насчёт красивых бус? Или зеркал? Может быть, вы предпочитаете парочку стальных ножей?
— Этого нельзя делать, — решительно отказался лекарь. — Сок серси священен. Его можно употреблять только ради исцеления, угодного богам.
— Не заговаривай мне зубы, — процедил Фред, и сквозь нездоровую желтизну его щёк пробился румянец, — ты, ублюдок, воображаешь, что тебе удастся…
— Мы вполне понимаем, — вкрадчиво сказал Карвер. — Нам известно, что такое священные предметы. Что священно, то священно. К ним не должны прикасаться недостойные руки.
— Вы сошли с ума, — шепнул Фред по-английски.
— Ты мудрый человек, — с достоинством ответил Дег. — Ты понимаешь, почему я должен вам отказать.
— Конечно. Но по странному совпадению, Дег, у себя на родине я тоже занимаюсь врачеванием.
— Вот как? Я этого не знал!
— Это так. Откровенно говоря, в своей области я слыву самым искусным лекарем.
— В таком случае ты, должно быть, очень святой человек, — сказал Дег, склонив голову.
— Он и вправду святой, — многозначительно вставил Фред. — Самый святой из всех, кого тебе суждено здесь видеть.
— Пожалуйста, не надо, Фред, — попросил Карвер и опустил глаза с деланным смущением. Он обратился к лекарю: — Это верно,
