2. В ПЕТЕРБУРГЕ
Невский проспект. Сходятся: М. Достоевский, Громека и Краевский; у каждого «Современник».
Достоевский
Появился!
Громека
Вот он!
Краевский
ЭкаТолщина-то, толщина!
Громека
Да… а кто ж, как не Громека,Разрешению вина?В прошлой «хронике» я смелоСтал начальству объяснять,Что теперь пора приспелаНигилистам волю дать.
Достоевский
(язвительно)Ну, почтеннейший мой, смеюОбъяснить вам, на своюНаписали вы на шеюЭту мудрую статью!Вот уж с ними солидарностьВы иметь бы не должны:Посмотрите, в благодарностьЧто вам пишут «свистуны».(Показывает ему какую-то статью.)
Громека
Что? невежда я и школьник?! (Громовым голосом.)Ну так слушай, Невский град:«Современник» есть крамольник!Нигилизм — ужасный яд!
Достоевский
(Краевскому)А меня на «почве» милойОскандалили!
Краевский
(меланхолически) Грущу…
Достоевский
Ну, да я сберуся с силой:Купно с Федором отмщуИль Косицу напущу!
Голоса благонамеренных из атмосферы
Сей журнал — исчадье мрака!В нем хозяин — сатана!
Краевский
Так, друзья мои; однакоТолщина-то, толщина!
1863
400. ПОСЛЕ ПЕРВОГО ЧТЕНИЯ г. ЮРКЕВИЧА ПО «ФИЛОСОФИИ»
Грянул гром не из тучи…
Ах я грешник окаянный!Я себя в восторге чистомДо сегодняшнего полдняНазывал матерьялистом.
Был я к Бюхнеру привязан,Покоряясь общей моде,И читал его девицамВ запрещенном переводе.
Наводил на дам московскихБольше, чем все черти, страха,Проповедуя идеиМолешотта, Фейербаха!
Но ко мне внезапно в душуБлагодать сошла господня:Мне Юркевич многоумныйСвет ее открыл сегодня.
Доказал он мне — о небо,Я предвидеть это мог ли! —Психологии незнаньеВ обожаемом мной Бокле!
Горько плачь, несчастный Бюхнер,Достодолжную острасткуОбещает дать тебе он,Сняв с твоей системы маску!
Для девиц и дам московскихТы не будешь страшной тенью,Не привьешься гнойной язвойК молодому поколенью!
Вот тебе пример: навекиЯ прощаюся с тобою,Породнил меня ЮркевичС философией иною;
Почитать я буду старших,Полон к ним благоговенья,И в великий пост намеренСправить ровно два говенья!
1863
401. ГЛАВЫ ИЗ «БЛАГОНАМЕРЕННОЙ ПОЭМЫ»
ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
Слава нам! В поганой лужеМы давно стоим,И чем далее, тем хужеМы себя грязним!
Конрад Лилиеншвагер3
«Велика и обильна родная земля» — Мы читали из школьных тетрадок;«Но порядка в ней нет» — прибавлялось; теперь Положительно есть и порядок.
Не угодно ль взглянуть — поразительный вид: Вот народ в шестьдесят миллионов,Что в любви и примерном согласьи живет Под эгидою мудрых законов.
Всем известно, на праве основан закон… Как бы здесь мне хотелося здравоБросить взгляд на идею, значенье и цель Высоко мною чтимого права.
Изъяснил бы весьма юридически я, Что спасительна порка для вора,Как толкуют Капустин, Чичерин Борис И юристов немецкая свора.
Но боюсь от предмета отвлечься… К тому ж И «причин независящих» безднойРуководствуюсь я… Так не лучше ль опять Возвратиться к отчизне любезной?
Мы сказали, порядок у нас и во всем Равновесие сил разнородных:В низших классах наивная честность, зато Есть лукавство рабов в просвещенных.
Все сословья концерт у нас общий дают; Что за звуки! разлив их так ровен,Так приятно согласен! В гармонии нам Уступают Моцарт и Бетговен!..
Это точно, была роковая пора, Взволновались однажды мы очень,В оны дни, как солидные лица свои Удостоивать стали пощечин.
Жажда плюх, как известно, пришла из Москвы: Там, великих начал провозвестник,Первый начал валять по ланитам себя Джентельмен раздражительный «Вестник».
Мудрый Кокорев в такт ему вдруг заушил Тучный лик свой, и вслед им ПогодинЭнергично взялся за ланиты свои, Находя, что сей акт благороден.
Петербургу понравилось это; и мы Года два перед взором ЕвропыКолотили себя и в то время нашли, Что не надо и розог!..
(Говорят — не ручаюсь за верность молвы, — Что в те бурные дни из аптекиДля целения арнику больше всего Отпускалось Степану Громеке.)
Воспевали поэты в высоких стихах Заушения подвиг отменныйИ пророчили нам, что в грядущем за то Вознесемся мы в целой вселенной…
Появились, однако, тогда ж господа, Что немножко в скептическом духеОбъясняли всеобщую жажду — себе Задавать с наслаждением плюхи.
Эти скептики нам утверждали, что мы, Потеряв на ланиты чужиеНаше прежнее право, себя по щекам Принялись колотить, как шальные!
Впрочем, плюхи звучали… и стихли потом; Раздалась на железной дорогеВновь одна, но уж та по чужому лицу, И — порядок остался в итоге!
5
Я, читатель, от няни-старушки слыхал В дни волшебно мелькнувшего детстваМного сказок чудесных; один этот клад Мне она завещала в наследство.
На меня не посетуют, если теперь Сказку я расскажу: отчего намНе запеть, как певалось в минувшие дни, Простодушно-младенческим тоном?
Я люблю звуки песен былого, люблю Этих звуков волшебные песни;Сердцу сладко минувшие дни вспоминать, С ними жизнь и светлей и чудесней!..
Так начнем же: далеко, в заморских краях Жил волшебник Прогресс благодушный,Правил мирно страной да творил чудеса, И Прогрессу все были послушны.
Жил Прогресс, не тужил; да случилось, узнал, Что есть целые грады и веси,Где в спокойствии добрые люди живут Да и знать не хотят о Прогрессе.
Он разгневался. «Ну, — говорит, — коли так, Сам иду я, своею персонойК этим людям: посмотрим мы, как-то у них Будет принят властитель законный?»
Собрался он без свиты; шел день, может, два, И пришел наконец: ничего-тоНе видать — ни долинок, ни речек, ни гор, Лишь зловонное видно болото.
Люди разных чинов и сословий сидят В том болоте средь грязи смердящей,Жрут ее да хвалебные песни поют, Полагая, что пищи нет слаще.
«Что за мерзости!» — плюнул волшебник Прогресс, Да и прочь было… глядь: вместо сушиОчутилась трясина под ним — и завяз Он в трясине по самые уши!
Оглянулся он в страхе: толпою к нему Разноцветные люди всплывали —На лицо ему плюнули грязью, потом Сами грязь ту облизывать стали…
И сидит в том болоте Прогресс, и досель Он не может уйти из болота…«Ну уж сказка!» — кричат мне. Соскучились вы? — Самому мне невесело что-то…
«Для чего же рассказывать было ее? — Что за басни, давайте нам дело!»Для чего? «Есть причина, но я не скажу Ее звездам небес!»…(из «Отелло»).
Впрочем, если угодно, вам можно теперь Насладиться приятной мечтою;………………………………………
То ли дело у нас-то, такой ли прием Был оказан прогрессу сынамиМилой родины? принят он был, восхвален И осыпан в восторге цветами.
На Скарятине въехал он в славе; в Москве Был он встречен Катковым, лорд-мэром,На пути ему Павлов песок посыпал, И скакал Розенгейм пионером.
Все младенцы ему воспевали хвалу: Калиновский[158], Громека, Чичерин,Князь Черкасский с березовой ветвию шел, Заливался Скарятин, как мерин…
6
Ах, куда мы идем? до чего мы дойдем? — Часто слышатся эти вопросыВ нашем обществе мудром, и часто от них Сильно духом смущаются россы.
Отвечают одни: мы идем всё вперед; Но другие, исполнясь тревоги,Возражают: да что же нас ждет впереди? И не лучше ль присесть на дороге?
Может быть, впереди-то — спаси нас господь — Сами будем мы жизни не рады;Ну, как месяцы вроде «плювьёзов» пойдут[159], А недели заменят «декады»?
Ну, как вдруг, например, на Арбате, в Москве, Развернутся деревья свободы?И под ними российские девы начнут В белых юбках водить хороводы?
Ну, как вдруг целовальник у нас с мясником Зашумят, загуляют не в шутку?И нельзя будет их на веревке свести, Для смирения должного, в будку?
Ну, как «Почты» редактор Иван Гончаров Обратится внезапно в Марата,Кохановская выйдет подобьем Roland?.. Что-то мы затолкуем тогда-то!
Но к столь страшным мечтаниям склонны умы Только слишком наивного свойства,Я сказал уж однажды: порядок у нас — Так какие же тут беспокойства?
Надо только одним призаняться: чтоб мы Были в жизни невинны и чисты,Яко голуби, и да исчезнут, как дым, Из родимой земли нигилисты!
Это мирного общества нашего зло, Это Запада гнойного дети;Им не свято отечество самое, им Ничего нет святого на свете!
Им благие реформы дают: например, Улучшая цензуру, хлопочут«Предварение» вместе с «каранием» слить — А они безобразно хохочут!
Вред их обществу сознан давно; и теперь Нигилистов смиряют отлично:В Петербурге келейно их правят, в Москве Исправляет Юркевич публично.
Мне, однако, читатель, казались всегда Эти меры медлительны очень;Как быстрей нигилизм истребить до конца — Этим я горячо озабочен.
Порошок я хочу изобресть, чтоб сморить Порождение злых элементов:Свистунов, журналистов, писателей всех И, особенно, дерзких студентов.…………………………………
7
Ну, однако, довольно, малютка моя, Будет петь нам… Уж скоро ведь, светел,На востоке заблещет небес горизонт, Уж два раза выкрикивал петел…
На плечо ты склоняешь головку ко мне, И повязка чела золотаяАроматные кудри не может сдержать… Я дремлю, эти кудри лаская…
И как будто нисходит желанный покой… Но покою нельзя мне отдаться;Нет, малютка моя, не давай мне заснуть: Мне всегда сны ужасные снятся!
Невеселые сны! Всё-то слышу я в них Безотрадные вопли и скрежет,Слышу песни ликующих праздно… и мне Звук той песни, как нож, сердце режет!
Снится мне: воет грустно метель и снега Заметают деревню… Под кровомПолусгнившего сруба рыдает бедняк, Истомлен боем с жизнью суровым…
И зачем он рыдает безумно? кого О спасеньи, о помощи просит?Снится мне, что рыданья и вопли его Только ветер да вьюга разносит!
Страшны мне эти сны, надо мною они Пролетают всю ночь до рассвета…Но увы! На вопрос о значении снов Не дает моя Муза ответа.
1863
402. <ГРАЖДАНСКАЯ КАЗНЬ Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО>
