предстоящем разводе. Она не сразу понимает, что к чему, а я забираю миску с мюсли и отправляюсь на балкон.
Погода приятная. Теплый ветерок гуляет в коротких волосах, птицы занимаются вокалом. А я сижу в ротанговом кресле, закинув ноги на соседнее, и мешаю молоко. А рядом обычно сидел чёртов Марк…
Ленка появляется спустя пару минут.
— Хреново?
Неопределенно пожимаю плечами.
— Не знаю. Вчера хотелось убить кого-нибудь.
— Надеюсь, обошлось?
— У тебя чуйка, ты потому не взяла трубку? — ставлю тарелку на пол, аппетит пропал.
— Я не…
— Я переспала с разносчиком пиццы, — решаю наврать. Интересно посмотреть на реакцию подруги. Она же всегда говорила, как это круто. Что надо засунуть в одно место думы о других и жить. Просто жить.
— Что ты сделала? — Ленка ошарашенно смотрит. — Переспала с разносчиком? Это такие прыщавые малолетки на побегушках?
— Сама-то давно перестала быть такой? — усмехаюсь, поддевая её. И у Ленки отвисает челюсть. Не знаю, наверное, убедительно вру, только несёт ещё дальше. — Мне было хреново, а ты не взяла телефон! — Пожимаю плечами. — И он не прыщавый!
— Это я виновата⁈ — округляет она глаза. Кажется, в её голове не помещается мысль, что я могла подпустить к себе кого-то, кроме Марка.
— Конечно виновата! — ломаю комедию. — Мне было так хреново, я не могла быть одна.
Она хмыкает, теряя дар речи, и в голове какой-то мыслительный процесс, но наружу выбирается только итоговая версия.
— Молодец, что сказать, — хлопает себя по бёдрам. — Давай звонить каждый раз слесарям, таксистам и автомеханикам. Они утешат!
— Не ты ли сама недавно пропагандировала подобное? Лен, что за двойные стандарты? Чем разносчик хуже твоего Вольдемара?
— Нет-нет, ты меня на это не подписывай, — машет перед моим лицом Ленка пальцем, — я о другом говорила, подруга. Мужчины, с которыми встречаюсь я, — тычет себя в грудь, — другого плана. Не каждый встречный-поперечный, — рубит ребром ладони по второй, — я с ними сначала переписываюсь, чтоб не нарваться на очередного идиота, — стучит себе по голове, — фильтрую, так сказать. Знаешь сколько там шизофреников, сексуально-озабоченных и просто дегенератов? — задаёт риторический вопрос. — Пруд пруди. Чтоб нормального найти — порой столько дерьма разгрести надо.
— Как только не утонула, — хмыкаю, решая держать оборону дальше. — Да я и сама не понимаю, как это вышло. Он был такой милый, от него прямо перло сексуальностью, — играю на её нервах, пародируя Ленку. — Я… я не знаю, какое-то помутнение нашло, — смотрю доверчиво в глаза. — Я ему деньги протянула, меня даже током ударило, он так смотрел, Ленка.
— Ему хоть 18 есть? — будто сдаётся она, решая принять меня в ряды гулящих жён.
— Конечно, — неуверенно отвечаю, задумываясь над этим вопросом. — Наверное, — хлопаю глазами. Кто их разберёт, сколько всем лет.
— Был у меня такой молоденький, тренер из фитнес-зала, — пускается Ленка в воспоминания. — Глаза горят, тело литое, феромоны на километр — на полгода с ним зависла, пока в другой город не переехал.
— Он на Марка похож, — гну свою линию. А, если честно, Влад мне и впрямь напомнил Марка.
— Тренер-то? Нет, конечно, причем тут Марк.
— Я про разносчика.
Ленка вздыхает.
— Понятно теперь, свихнулась в конец девка, — сбрасывает мои ноги с кресла и садится. — В постели-то ничего? — решает поинтересоваться.
— Номерок дать? — растягиваю улыбку.
— Повезло парню, — усмехается Ленка, — нехилые чаевые.
Прислушиваюсь, понимая, что звонит телефон в гостиной.
— Я принесу, — Ленка выходит с балкона, а я задумчиво прикладываю пальцы к губам, смотря на деревья, покачивающиеся от ветра.
Глава 59
Ася
— Ты заказывала такси? — Ленка возвращается с телефоном, смотря на меня удивлённо. Но качаю головой, принимая гаджет. Убавляю громкость и не отвечаю.
— Странный какой-то.
— С ним тоже? — осторожно спрашивает.
— Что тоже? — смотрю на неё, а потом доходит. — Ты меня за кого принимаешь?
— Мало ли, ты же сказала, что было хреново, откуда мне знать насколько?
— Ну, спасибо, — демонстративно развожу руками. — И не было у меня ничего с разносчиком, понятно?
Она хлопает глазами, будто пытается определить, где сейчас именно ложь. И я прихожу к выводу, что теперь не докажу обратное. Она так и будет думать, что я пустилась во все тяжкие. Приехали.
— А это кто? — не унимается Ленка.
Закатываю глаза, цокая языком.
— Ты же не отстанешь?
Ленка быстро качает головой, а я вздыхаю.
— Да таксист один, как-то подвозил до клуба. В тот вечер, когда ты меня с Владом этим знакомила. — Невольно запинаюсь, вспомнив, что разносчика пиццы тоже зовут Влад. Вот это совпадение. Это у них из-за имени такой токсикоз? — Ну а вчера Борис приперся сюда. Ну, таксист.
— Прямо сюда? — указывает Ленка на квартиру.
— Ну нет, на улице, конечно, подошел. Дал мне кулон золотой и сбежал.
— Золотой кулон? — она не верит. Да, звучит бредово. Секс с разносчиком для неё более традиционнее.
— Зачем дал? — продолжает допрос.
— Зачем-зачем, говорю же, странный он.
— Кулон?
— Ты меня нарочно бесишь? — реально начинаю заводиться. — Какой нахрен кулон? — сжимаю зубы, говоря зло. Хмурю брови. — Таксист этот!
— И ты чего?
— Я ему сразу набрала, а он говорит — «Носи».
Ленка немного молчит, приводя мысли в порядок.
— А номер его откуда у тебя?
— Блин, Ленка, — она реально начинает раздражать. — Ты следователь что ли?
— Ну, бывает, — пожимает плечами, и приходит мой черёд удивляться. — Если попросят, могу и следователем, и медсестрой.
Хлопаю себя по лбу, начиная дико смеяться. Божечки, что за чудо-расчудесное. И это она мне тут на полном серьёзе.
— Чучундра ты, Ленка, — стону от смеха.
— Так номер откуда?
— Взяла в тот вечер, чтоб такси вызывать. — ерошу короткие волосы и мне нравится. Лёгкость какая-то сразу стала. — Я на допросе что ли?
— Нет, ну а как? Не виделись каких-то два дня, а у тебя уже толпа поклонников.
— Ага. Таксист и малолетка, — задумчиво киваю.
— И куда кулон дела? — спрашивает Ленка.
— В сумке лежит, отдам, если парень еще появится.
— Он хоть симпатичный?
— Кулон — ничего. — Теперь уже я издевалась над подругой. — Таксист, — пытаюсь вызвать в памяти его лицо, — наверное, для кого-то принц, но явно не в моем вкусе.
Мы ещё какое-то время болтаем, потом Ленка уходит через пару часов, а я вспоминаю о матери и перезваниваю. У нас и раньше не было таких уж близких отношений, а после того, как мне открылась правда, не стремлюсь их поддерживать. Так, редко созваниваемся для проформы.
От Зойки знаю, что мать была в легкой депрессии: счастья так и не настало. Теперь уже Валентин Николаевич находился в семейном загоне и не горел желанием покидать его насовсем.
