— Мы теперь с тобой в одном в деле. — Тон его голоса был нежным и таинственным одновременно.
Чертики, неужели именно такой голос теперь у моего счастья? И если я должна пройти все испытания, чтобы ощутить его запах, его голос, его тепло, то я согласна! Конечно, мне очень хочется, чтобы это длилось долго, но я соглашусь на любой отрезок времени, пусть даже это будут всего два дня отпуска!
***
На фиолетовую лагуну уже опускался вечер, солнце спряталось за тучи, окрашивая все вокруг, даже воду, в цвет индиго. Вечернее море было настолько спокойным, что больше походило на жидкое черно-фиолетовое золото. Издалека до нас доносился шум моторов и музыки. Пахло свежей рыбой, тиной и умиротворением.
Мы достали из машины урны и поставили их на песок. Я шептала молитву, ту, что первой пришла на ум, стараясь не отвлекаться на стоящего рядом Лео, ведь я провожала в последний путь бабушку.
Вдруг водная гладь заволновалась, и я чуть не закричала от восторга. Разрезая тихую водную гладь, к нам приближались две огромные рыбины. Они выпрыгивали из воды, то вместе, то поочередно, порой менялись местами. Влюбленные дельфины танцевали перед нами!
Мы с Лео открыли крышки урн, и тонкая темно-серая струйка посыпалась на воду под дельфиньи всплески. То, что прежде было нашими близкими, стало частью бесконечного круговорота вселенной. Потом мы с Лео обнялись и еще долго стояли, наслаждались этой картиной, пока совсем не стемнело.
Я еще смотрела на море под ночным небом и тонкий серпик Луны на нем, когда Лео пошел к машине и вернулся с сумкой для пикника и двумя пледами. Мы закутались в них и сели на песок, обнявшись, слушая тихую мантру волн, наслаждаясь желтым светом луны и голубым сиянием звезд. Он поймал мои губы своими, и мы слились в долгом поцелуе, пока я не прервала его:
— Чертики! Ты предлагаешь провести ночь на пляже?
— Разве ты забыла, что я люблю нарушать правила? Кстати, ты не против, если мы снимем один номер на двоих? Или у тебя другие предпочтения?
— Если ты накормишь меня вкусным ужином из своей корзинки, то надеюсь хотя бы попасть в душ до завтрака.
— Прекрасно! Мы можем зарегистрироваться в номере рано утром, чтобы успеть к завтраку. Правда, василька на столике на этот раз я тебе не обещаю. Но я могу пообещать нечто более приятное…
Он увлек меня на песок. Я много раз представляла себе свой первый раз с ним в совершенно других условиях. Лео притянул меня к себе мягкой силой, и ожидание чего-то приятного мелькнуло в моем напряженном сознании, лишая кислорода, усиливая лихорадочный стук сердца, который ощущался в каждой клеточке тела.
Любимый деликатно помог мне снять свитшот, расстегивал пуговки на моей блузке, с наслаждением созерцая то, что ему открывалось. В неге я шептала о пощаде, но Леонардо, похоже, не был спринтером и наслаждался каждым моим движением, запахом, стоном.
Я закрыла глаза, в ответ он прошелся мелкими поцелуями по дрожащему от желания телу, не позволяя сразу утолить многолетнюю жажду.
Без малейших колебаний, с грацией, достойной своего царственного имени, он скинул легкий свитер и с нежностью и восхищением продолжил смотреть на меня, будто я была Афродитой, только что вышедшей из морской пены. Не получив желаемое, я застонала. Похоже, это еще больше его возбудило, и я услышала, как он расстегнул молнию джинсов. Я уже ликовала в ожидании апофеоза нашей встречи, но он все так же не торопился, повелительно водил пальцами по вздувшимся ручейкам на шее, исследовал мое тело, с головы до пальцев ног, поцелуями и легкими прикосновениями. Когда возвращался к лицу, мы снова сливались с ним в поцелуе, чтобы позволить ему еще и еще раз прошептать, насколько я желанна для него.
Наконец я почувствовала, как он утонул во мне, словно в океане безудержного обладания, чтобы мы стали одним безупречным, идеальным и божественным целым.
— Я люблю тебя!
— И я тебя… всегда любил! — словно махнула на прощание еле слышимым эхом уходящая реальность.
Мы еще долго были неразделимы. Я вдруг почувствовала на лице капельку его пота, которая несколько секунд назад текла по его виску. Его сердце тикало в такт моему, словно часы далекой галактики. Здесь, в его объятиях, я находилась вне времени, вне пространства. Древнейший спектакль, которые снова и снова делал нас то величайшими, то ничтожными. Два героя на одной сцене под именем Любовь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Взяв небольшую паузу, мы просто ласкали друг друга, пока океан нежности снова не уступил натиску желания, перед которым у меня не было ни сил, ни желания устоять. Он вел мою руку, доставляя себе наслаждение там, где я считала зоной, не имеющей никакого отношения к сексуальному возбуждению. Тем не менее эта симфония прикосновений довела до экстаза наши тела, он снова вошел в меня, и мы разбудили ночной покров стонами и рычанием. А когда мы стихли, я вспомнила о корзинке для пикника.
— Что ты думаешь насчет того, чтобы подкрепиться?
Он бережно натянул плед до моего подбородка, подвернул его по краям под меня. Накинул другой на плечи, раздобыл откуда-то немного деревяшек, развел костер.
Принес из машины тростниковый коврик и разложил на нем содержимое корзинки: контейнер с рисовым салатом, второй — с ассорти из морепродуктов, пластиковые тарелки, вилки и два фужера. Принялся открывать бутылку белого Шардоне. Когда он наполнил фужеры и мы пригубили из них за встречу, я достала из сумочки бабушкино письмо.
— Мне передала его Беата. Сказала вдумчиво прочесть наедине.
— Если хочешь, я могу пока погулять по пляжу.
— У меня нет от тебя секретов. — И я открыла конверт.
Пока Леонардо светил фонариком телефона на бумажный лист, наблюдая за тем, как иногда подрагивали мускулы на моем лице, я дрожащим голосом читала строки, написанные несколько лет назад:
«Моя любимая девочка! Пишу, зная, через что тебе пришлось пройти. В этом есть и моя вина. Немного меньше мне известно, что еще судьба уготовила тебе. Когда я стану твоим ангелом, сделаю все что потребуется, чтобы тебя защищать. Не кори себя за оплошности. Так было всегда: иногда необходимо ошибиться остановкой или вовсе сесть не в тот поезд, чтобы сойти с него на свой путь.
Я не была уверена, что судьбу возможно обмануть, игра с ней опасная штука. Поэтому я разрушила не только свою жизнь.
У меня был лишь один шанс все спасти, когда я поняла: любовь — вот что является конечной целью нашего пребывания на земле. Но я предпочла ей месть. Это уже отдельная история, и я надеюсь, ты когда-нибудь о ней узнаешь. А пока люби и помни, что ничего нельзя создать, не разрушив предварительно многое.
Люби так, как ты это умеешь, — без страха и упрека, без предубеждений и рамок, и помни, что месть не приносит удовлетворения, лишь опустошает. И только любовь залечивает все раны.
С любовью из прошлого,
Твоя бабушка Сандра».
Эпилог
После нашего возвращения из фиолетовой лагуны мы с Леонардо достали из секретной комнаты картину и отнесли в музей, где ее ждали не одно столетие. В благодарность в муниципалитете нам помогли устроить Эмму в закрытый музыкальный колледж. За ней теперь наблюдал психолог. Также мне дали выгодный кредит с отсрочкой под выгодные проценты.
По выходным мы забирали Эмму к себе. Леонардо даже предложил устроить в Праздник Матери, который в этом году выпадает на мой день рождения, творческий вечер в честь Алекса и бабушки, на котором будет петь Эмма.
Теперь я часто проводила время с Беатой. Я читала с ней письма, которые нашла вместе с картиной в секретной комнате. Они возвращались к бабушке из Ташкента, в качестве акта мести. Даже не могу себе представить, что значит жить без мамы, пусть мы с ней по-разному относились к любви. Жаль, что она уже никогда не прочтет бабушкиных писем. Ибо я уверена, что она изменила бы свое отношение к ней. Но это уже другая и долгая история, на целый роман! Все эти месяцы я старалась быть рядом с Беатой. Я держала ее за руку до последнего вздоха. Теперь буду приносить им с Джованни васильки.
