средства, которое помогло бы решить проблему, но говорить об этом магу никто не решался. Ведь аптекарь без своей аптекарской магии всё равно что художник без руки: знает, как, но выполнить не сможет.
— Сашка, помоги мне сегодня в лавке. Валерка отпросился на пару дней. Его отец хочет ещё одну аптеку открыть, на этот раз в Петербурге. Поэтому едут хорошее место искать.
— Быстро поднялись с нашими рецептами, — ответил я, облизывая ложку от лимонного джема.
— А всё благодаря тебе. Мне ведь даже в голову не пришло, что через вассалов можно работать. И наш счёт хорошо пополняется, — с довольным видом он откинулся на спинку стула. — Кстати, Коган что-то говорил насчёт того, что ты ему за клиентов ещё положенные десять процентов не перевёл.
— Сегодня схожу в банк, — ответил я. — Он мне, кстати, тоже должен за последнего клиента.
— Это который каменел?
— На самом деле это был очередной манарос, но с очень твёрдой оболочкой. Меня всё больше удивляет, что столько заразы с анобласти лезет, а никто этим не занимается.
— Как это не занимается? Лечебницы Распутиных с этим работают, — ответил Дима. Он гладил Шустрика, сидящего на его плече. — Я по их заказу когда-то готовил несколько видов средств для защиты от манаросов и обеззараживания укусов маназверей.
— Хм, а вот с этого места поподробнее, — заинтересовался я. — То есть Распутины решают все вопросы с больными, пострадавшими из-за аномалии?
— Да. Когда-то они выбили себе такое право, поэтому со всей империи только они имеют право заниматься такими больными. Император одобрил это решение, ведь тогда род лучше изучит эти болезни и будет иметь в запасе гораздо больше артефактов и лекарственных средств для борьбы с подобными болезнями.
— Ага, — задумался я. — Тогда, почему же они не справились со спорами гриба, который поразил наследника?
— Не знаю, — Дима спустил Шустрика с плеча и передал Насте, которая тут же принялась кормить зверька тостом с лимонным джемом. — Сам был удивлен, когда узнал, что наследнику плохо, а ему никто не может помочь. Они довели его до такого состояния, что каждый час был на вес золота. Он уже умирал к тому времени, когда император послал за мной. А я ведь даже не знал, что случилось. Все тщательно скрывали произошедшее с ним.
— Как ты думаешь, почему лекари не смогли вылечить его?
— Я точно не знаю, но предполагаю, что они не особо и старались. Но никого обвинять не берусь, — тут же добавил он.
Интересно. С каждым днём открывается все больше и больше подробностей этого дела. Похоже, лекари сильно рисковали, пытаясь сместить аптекарей. Очень сильно.
А если бы Дмитрий Филатов не успел сделать лекарство или вообще не смог бы его изобрести? М-да, похоже, это не просто зависть, а просто какая-то лютая ненависть лекарей к аптекарям. И почему бы им не уживаться всем вместе? Они же не отбирают «хлеб» друг у друга. Вот как мы с Коганом. Каждый занимается своим делом, а когда нужна помощь — обращаемся и успешно решаем проблему.
В ситуации с Дмитрием Авраам Давидович нам хорошо помог. Ведь я не умею сканировать людей и только в общих чертах могу узнать, что именно происходит с их организмом. А вот Коган всё видит чётко и знает, как помочь, используя свою лекарскую силу и усиливающие артефакты.
Именно таким образом и должна быть налажена работа этих двух взаимодополняющих направлений, но почему-то лекари посчитали, что смогут справиться без аптекарей. Однако практика показывает, что нет. Иначе не было бы у нас столько покупателей лечебных сборов. Люди болеют и нуждаются в помощи, но не всем это доступно по расценкам лекарей.
После завтрака мы с дедом поехали в лавку. С нами снова увязался один из магов Савельева, и сколько бы мы не пытались его убедить, что опасность грозит только Дмитрию, он был непреклонен и отвечал, что это приказ князя, а он приказы не обсуждает и не оспаривает, а полностью им подчиняется. Ну ладно, он нам не мешает.
Пока дед обслуживал покупателей, я занялся сборами, которые последнее время заканчивались очень быстро. Дед сказал, что даже с Твери приезжают за ними и закупают про запас. Это меня совсем не удивило. Когда о нашей лавке прознают в других городах, то тоже потянутся. Но лучше самим организовать сеть таких лавок. Мыслями об этом я поделился с дедом.
— Идея-то хорошая, но…
— Давай без «Но»! — осадил я его. — Мы имеет на это право. Как только разберёмся с лекарями, я тут же займусь этим делом. Поставим лавками заведовать ответственных людей, и пойдет дело.
— Где же мы возьмём этих ответственных людей? — с сомнением спросил дед.
— Вот Валерку, например, можно отправить в Тверь. Открыть там такую же лавку и пусть работает. Он всё уже знает и умеет.
— Ну да, Валерку можно. А ещё кого?
— Об этом не волнуйся. Подыщем подходящих людей, — ответил я, а сам подумал, что надо бы для этих целей изготовить несколько пробирок сыворотки «Правды».
Вскоре мне позвонил Ваня и спросил, где мы. Сказал, что князь Савельев хочет поговорить. Я ответил, что в лавке, и попросил подъехать к обеденному перерыву, потому что сейчас много покупателей, а лишние уши нам ни к чему.
Едва мы с дедом выпроводили последнего покупателя и повесили на дверь вывеску об обеде, как неподалёку остановился роскошный автомобиль Савельевых.
— Дела плохи, — сказал князь, едва зашёл в лавку.
— Что случилось, Владислав Андреевич? — напрягся дед.
— Мне позвонил Костя Белозёров, наш министра полиции, — пояснил он, увидев вопросительный взгляд старика Филатова.
— И что? Отказался нашим делом заниматься? — спросил я.
— Нет. Он сказал, что вашим делом уже занимаются, и он передал видео кому следует, но… Оказывается, Юсупов убит.
— Как убит? — одновременно с дедом воскликнули мы.
— Не знаю. Нашли его вчера мёртвым в своей спальне, — князь повернулся ко мне и еле слышно спросил. — Саша, ты имеешь к этому отношение?
— Никакого! — твёрдо заявил я. — Когда я уходил, он был жив и здоров.
— Ясно. Думаю, разберутся, но я должен был вас предупредить. Всё-таки ты вторгся в дом Юсупова, напал на его людей и похитил его самого, поэтому
