С того самого момента, как девушка чудесным образом обрела свободу, она перестала называть себя Виолеттой, вернувшись к своему подлинному, данному при рождении имени. Освободившись от веревок, она хотела следовать звучавшему в голове голосу и немедленно отправиться в Борисовку, однако информация, которой с ней поделилась Регина Миронова, заставила Светлану задуматься. Девушка медлила, не зная, как ей поступить, но потом все же решила прислушаться к зову воскресшей Лары, призывавшей ее к себе.
– То, что я сказала, важно? – прошептала Регина, наблюдая за действиями той, кого она по-прежнему называла Виолеттой.
– Очень. Но я займусь этим чуть позже. Сейчас меня ждут.
Взяв рюкзачок, девушка подкралась к выходу из комнаты. Она не знала, чем был занят сейчас Жан, и напряженно всматривалась в полутьму брошенной квартиры, пытаясь угадать, где в данный момент находился не в меру шустрый мертвец. Вроде бы путь был свободен. Еще раз посмотрев на приунывших, испуганных ребят, сгрудившихся в углу комнаты, Светлана помахала им рукой и тихонько выскользнула в прихожую.
Удача сопутствовала молодой колдунье – Жан не заметил ее бегства, а последняя электричка словно дожидалась припозднившуюся пассажирку, захлопнув двери, едва только Светлана вбежала в вагон. Поездка в Борисовку не заняла много времени. Выйдя из поезда, девушка зябко поежилась, покосившись на маленькую рощицу, которая теперь, в темноте, производила довольно жуткое впечатление. И все же Светлана могла попасть в деревеньку, лишь миновав это место, а потому ей ничего не оставалось, как двинуться вперед по едва различимой в сумраке тропинке.
Борисовка спала. Маленькие приземистые домишки казались вымершими, и лишь в самом дальнем из них горел свет. Пройдя по деревеньке, девушка толкнула незапертую калитку, оказавшись во владениях тети Лары.
– Входи, дверь открыта, – донеслось из дома в ответ на робкий стук.
Светлана заглянула в комнату. Живая и невредимая ведьма сидела за обеденным столом, склонившись над большим листом бумаги. Она даже не подняла головы, продолжая сосредоточенно вычерчивать сложный орнамент:
– Я ждала тебя к утру.
– Повезло. Успела на последнюю электричку. Я думала, что вы мертвы, тетя Лара.
– Подобные мне обречены на бессмертие. Сейчас я накормлю тебя ужином или ранним завтраком, как угодно его называй, а после мы поговорим о серьезном.
Закончив рисовать, Лара занялась стряпней. Сейчас она вовсе не походила на всесильную жрицу-друида, ведьму, знавшую все тайны магического искусства. В этот поздний час тетя Лара казалась простой деревенской женщиной – гостеприимной и радушной, отличной хозяйкой, радовавшей своих гостей вкуснейшими домашними разносолами. Поедая самодельный творог и ароматные пышки, Светлана чувствовала себя как дома, позабыв на время о своих тревогах и волнениях.
– Я не собиралась тебе помогать. – Лара плеснула в блюдце горячий, пахнущий мятой и брусникой чай. – Смысл моей жизни – беречь покой дубовой рощи, а твое появление едва не обернулось трагедией. Мне до сих пор становится жутко, когда я думаю о том, что могло бы произойти, если бы молния ударила в дуб. Она могла расколоть его на части, убить…
– Простите.
– Я сама была слишком самонадеянна, приютив тебя в священной роще. За ошибки надо платить. Хорошо, что на этот раз цена оказалась не слишком высокой.
– Ваша смерть.
– Да. Но за ней последовало воскрешение.
– Спасибо вам за то, что помогли мне освободиться.
– Не стоит благодарности. Все мои действия подчинены одной цели, весьма далекой от альтруизма. Я оберегаю дубы, все остальное для меня не столь существенно. Но теперь, когда стало известно, что священная роща в опасности, я готова вступить в борьбу.
– Неужели волшебный бисер имеет какое-то отношение к древним дубам?
– Деревья были чрезвычайно встревожены и поведали мне о сути происходящего, рассказав, какой враг тебя преследует. Ты полагала, что бросила вызов колдуну, демону или могущественному злому духу, однако на самом деле столкнулась с темными силами мироздания – слепыми, лишенными индивидуальности, но очень сильными. Эта история случилась бесконечно давно и бесконечно далеко отсюда. Маленькая планетка жила по жестоким законам, ее обитатели поклонялись так называемой Пасти Ужаса, на самом деле представлявшей собой воронку, ведущую в измерение абсолютного зла…
Светлана неплохо разбиралась в магии, потому прекрасно понимала, о чем сейчас шла речь. Рядом с нашей реальностью существовал некий кошмарный мир, для краткости именуемый измерением зла, щупальца которого постоянно пытались проникнуть в действительность. Все злоключения, выпавшие на долю Светы Акулиничевой с того момента, как она вступила на путь колдовства, так или иначе были связаны с измерением абсолютного зла, а потому ее ничуть не удивило, когда Лара вспомнила об этом кошмарном параллельном мире. А ведьма тем временем продолжала рассказ, прихлебывая горячий чай и говоря о страшных вещах так, словно речь шла об урожае на ее грядках и прочих мелочах деревенской жизни:
– Мир тех, кто поклонялся Пасти Ужаса, был омерзителен, жесток, чудовищен, но замкнут в себе и в общем-то не представлял угрозы для обитателей соседних планет. Однако всегда находятся безмозглые борцы со злом, которых возмущает сам факт существования других, не похожих на их собственный, миров. Планету, обитатели которой поклонялись злым силам, решено было уничтожить во имя торжества добра и справедливости. Так и случилось. Но те, кто обратил ее в пепел, не учли главного свойства магических предметов…
– Их нельзя уничтожить, – тихо сказала Светлана, начиная понимать, куда клонит Лара.
– Именно. Зерна, из которых была создана воронка, разлетелись по Вселенной, блуждая в космосе тысячи, миллионы лет. Как ты знаешь, Света, проход в измерение абсолютного зла может открыть только воля человека, его желание и страсть. Именно в силу этого обстоятельства зерна постепенно сконцентрировались на Земле, терпеливо ожидая, когда люди их соберут воедино. У частичек Пасти Ужаса нет разума и чувств, но исходящая от них энергия порабощает волю людей, делая их своими рабами.
– Получается, что Жан – поймавший меня мертвец – ни в чем не виноват?
– Не виноват. – Лара покачала головой. – Он – жертва, втянутая в порочный круг. Представь себе магнит, притягивающий железные опилки, разве можно в чем-то обвинять прилипшие к нему частички железа, корить их за неправильный выбор? Так и люди, – попав в западню, они перестают принадлежать себе.
– Жана убили эти страшные зерна?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});