цветы, которых еще нет. Или… На глаза Андре попалась белая маргаритка, так похожая на летнюю ромашку. Жаль, что не слышно самого главного: дыхания за спиной. Надо было поступить не так. Надо было собрать весь эфир и вернуть Брендона. Надо было наплевать на незнакомых и, по сути, чужих ей людей, только Андре так не могла. И теперь надо найти силы и развернуться к Брендону. Надо найти силы извиниться перед ним. Одна жизнь, даже такая важная для самой Андре, все же ничто перед сотнями жизней пусть и чужих ей людей. У неё не было выбора.
Андре медленно развернулась. Брендон изменился. То, что он будет полупрозрачен, она знала. То, что исчезнут его руны на лице и шее, оказалось для неё неожиданностью. Хотя если бы она подумала, то не удивилась бы: душе татуировки не нужны. Зато улыбался он привычно.
— Прости, Брен, — одними губами сказала она.
Невесомо, холодком пронеслись его пальцы по её щеке:
— Тебе не за что просить прощения.
— Я могла тебя вернуть, — грустно улыбнулась она. — Но не стала. Подождешь меня чуть-чуть? Я приду к тебе, но только когда решат боги.
— Это ты подожди меня — я скоро вернусь. Заберу тело из Аквилиты и вернусь.
Она забыла, как дышать. Верить, что он жив, что она все поняла неправильно, хотелось до одури. До боли в сердце.
— Так ты…
Он наклонился к ней, заглядывая в глаза, в саму душу, и проникновенно сказал:
— Я жив. Надеюсь, жив — мне надо вернуться обратно в Аквилиту.
Рядом раздались шаги и крайне мрачное покашливание, отвлекшее Андре от заведомо провальной попытки поцеловать призрака.
— Добрый вечер, Андре, Брендон, — голос Анри был угрюм.
Андре подняла на него глаза: он не сильно изменился. Все такой же лысый, харизматичный, немного усталый. Потерявший где-то свою насмешливую улыбку. В его летном комбинезоне появилась огромная прожжённая дыра возле сердца.
— Анри, что ты тут делаешь?
Он сел напротив неё и Брендона, с укоризной глядя в глаза Андре:
— Тебе Каеде передавал мои слова о том, что если пойдешь в ничейную землю, то я приду за тобой?
Она послушно кивнула, даже добавила:
— Он предупреждал, что я пожалею. Только, Анри, не стоит лгать: я видела твой сгоревший «Левиафан». Ты первый сюда пришел. Мне так жаль Леви.
— Ничего — построю новый. А ты начинай сожалеть. — Анри был крайне серьезен: — я от лица Вернии и королевской власти выражаю благодарность кере Риччи и передаю в дар ей и её детям земли и титул графини де Люе. Королева была столь любезна, что согласилась выслать тебе фрейлинский шифр. — Его палец ткнул в Брендона: — у тебя меньше седьмицы, чтобы привести себя в порядок и довести графиню де Люе до алтаря. Иначе не обессудь — Андре станет фрейлиной и выбор жениха ляжет на королеву.
Андре повернулась к Брендону:
— Не бери в голову. Я шифр, конечно, приму — в одном эксперименте мне как раз требуются бриллианты.
Анри недовольно скривился, а Брендон подмигнул ей:
— Не бойся — я успею! — Его пальцы невесомо промчались по щеке Андре.
Анри вздохнул, потер ладонью сердце и встал:
— Брендон, не смей сейчас никуда улетать или что там делают призраки? Я сейчас найду свою команду и переговорю с парнями. Каеде вот-вот подойдет.
— Зачем? — не понял его Брендон, тоже поднимаясь.
— Мне нужны десять высокоранговых ма… — Анри поморщился, что-то быстро считая на пальцах. — Впрочем, не десять — двадцать для гарантии.
Андре тоже поднялась на ноги, вставая возле Брендона:
— Анри, что случилось?
— Ничего не случилось. Я же предупреждал, что я предусмотрителен, авантюрен и мечтаю о гонке трех океанов. Мне нужен для гонки счастливый механик. Счастье моего механика зависит от твоего существования. — Его палец проткнул призрачную плоть Брендона. — Будем тебя возвращать.
Тот нахмурился — Андре знала, что Брен привык надеяться только на себя и свои силы. Он дернул плечом:
— Оказывается, мои иглы мешали мне многих рассмотреть и понять. Спасибо, Анри, но не надо подвергать твой экипаж розыгрышам Каеде. Им сегодня и так тяжело пришлось.
Анри выпрямился и прищурился, становясь по-королевски опасным:
— Брендон, не смей дурить. Я найду некромантов, я всю землю перерою, но заставлю тебя вернуться.
Андре с трудом сдерживала улыбку — даже она не ожидала, что Анри окажется настолько верен их дружбе. Брендон тихо сказал:
— Не стоит, Анри. Я вернусь — часов так через восемь точно. Если тебя волнует моя жизнь — телеграфируй в Аквилиту в городской морг: попроси их не вскрывать мое тело. Заодно предупреди, чтобы убрали всех нервных — не хочу никого там напугать своим возвращением.
Анри впервые за весь разговор улыбнулся легко и почти беззаботно:
— Я попрошу позаботиться об одежде для тебя. Возвращайся. Ты тут нужен. С Андре даже Каеде не справляется.
* * *
Переговоры с немертвыми заняли больше двух часов, и все это время оцепление не снимали. Пока Эван и шестеро немертвых не закрепили своей кровью спешно написанный Хоггом под диктовку Грега договор, о доверии и речи не шло, хоть Одли с лисой-оборотнем на руках выпустили из дома почти сразу же. Лиса, та самая которую привезли израненной из Танцующего леса в начале седьмицы, не показалась Вик в человеческом виде — только прядала ушами, поджимала их к голове да виновато прятала взгляд. Ванс при всех снял с неё плотное эфирное проклятье, которое и заставило лису так поступить с Одли. Тот кривился, бормотал в недоумении: «Ну твой же дивизион!» — и крепко прижимал к себе лису. Бежать с его рук она не собиралась, лишь еле слышно рычала при приближении любого немертвого к Одли. Брок хмыкал и прятал улыбку, отворачиваясь от друга. Впрочем, так себя вели почти все констебли. Вик укоризненно посмотрела на Брока — нельзя же настолько откровенно показывать свое отношение к чужим чувствам, — но того было ничем не пронять. Даже Байо не удержался от смешка:
— Чую, скоро по Аквилите стая лисят будет гонять…
Алистер добавил:
— … и это будут отнюдь не Хейги.
Одли, если и расслышал, то предпочел отмолчаться.
Вик понимала, глядя на немертвых: Аквилите повезло, им с Эваном повезло — такой защиты, как обещали немертвые, нет ни у одной страны, но… Но… Но смерть адера Уве снова
