выпустил шестью одиночными залпами, стараясь равномерно накрыть всю кавалерийскую вражескую массу. Интервалы запусков составляли доли секунды, соответственно – и разрывы.
Боеголовка НУРСа по размерам не превосходила «лимонку» (всё-таки беспилотник – не ТУ-160), однако начинена была крохотными стальными иголками.
Ещё с курсантской практики в артдивизионе, в качестве ассистента военфельдшера Морошкин помнил передававшуюся там «из поколения в поколение» легенду, впервые рассказанную много лет назад ветеранами-«афганцами», о том, как на горном перевале расчёт гаубицы Д-30 чуть ли не одним единственным снарядом с подобной начинкой (только калибром и весом поболе) остановил атаку целой банды моджахедов.
Обнаглев, «духи» поднялись уже в полный рост, не спеша пёрли на, должно быть, казавшуюся им беззащитной и беспомощной, позицию одиночного орудия «шурави». Было их до сотни, этих бородатых мужиков в широких штанах. И все полегли в какой-то сотне метров от бронещита гаубицы, с ног до головы покрытые собственной кровью из бесчисленного множества микроскопических вроде бы ран…
Сейчас НУРСы разорвались над головами всадников, каждый пронизав пространство в радиусе десятков метров смертоносными вихрями стальных иголок. У наблюдавших за происходящим на экране возникло впечатление, что по тумену почти одновременно ударили шесть гигантских невидимых кулаков – практически мгновенно кавалерийская лава оказалась смята, разорвана на мелкие группы. В полном соответствии со словами поэта, «смешались в кучу кони, люди»…
Заложив крутой вираж, Воднев бросил «кречета» во вторую атаку. Снова со стороны солнца.
Пикируя на месиво конских и людских тел, в которое превратилось вражеское войско, старлей включил имеющиеся на беспилотнике сирену, работающую на почти ультразвуковой, раздирающей уши и душу частоте, и лазер, вообще-то предназначенный для уничтожения вражеской оптики. Рывками поводил его «жалом».
Трудно сказать, удалось ли попасть лучом в глаза многим коням и воинам противника. Но кто-то наверняка получил свою дозу нестерпимого огня, принятую, вероятно, за последнюю вспышку солнца, поскольку сразу вслед за нею наступала уже полная темнота. Сумятица в остатках татарского войска приняла апокалиптические масштабы… А тут ещё Игорь разгрузил «кречета» от прицепленных под крылья стрел-срезней. Планируя, они понеслись к земле, каждая находя там свою жертву.
Казалось, что от беснующихся в предсмертной агонии врагов поднимались вверх белесые клубы не то дыма, не то пара. Ветер рвал их в клочья, снова собирал в спиральные завихрения. Будто духи смерти трудились над уничтожением этого скопища людей и животных. Или же напротив: то души погибших отлетали на небо…
И в этот момент в комнату вошел Демин. Ощутимо разомлевший, с непривычными масляными глазами.
– Не понял! Это что тут происходит? – недоуменно произнёс он.
– Проводим историческую реконструкцию «Никола Тесла и Тунгусский метеорит»… – начал Свешников подчёркнуто отрешённым, лекторско-интеллигентским тоном.
Майор только сверкнул на него глазами. Видно, в очень приподнятом настроении находился.
– Отражаем атаку только что подошедшего вражеского тумена, – буднично пояснил Морошкин. – Подошёл, как и ожидалось.
– Атаку? – переспросил «князь». – Я так понимаю, шрапнельные НУРСы применили? Сколько осталось?
– Шесть, командир, – отрапортовал «боярин». – Ещё на один такой же залп хватит. И всё… Если новые какие появятся… или этим недобиткам удастся снова в кулак собраться, крыть будет особо нечем… Принимать будем по старинке: кто с мечом к нам придёт…
– Ну и как, должны новые появиться? – Демин снова обратил взгляд на историка, к нему вернулся знакомый всем командирский тон, в зародыше отбивающий всякие поползновения на шутки.
– Согласно имеющимся историческим данным – не должны… – произнёс Свешников не вполне уверенно.
– Будем уповать на верность этих данных… – протянул Демин задумчиво.
– А как насчет «снова собраться в кулак»? – посмотрел он уже на Морошкина. – Твои соображения?
Все, как по команде, с особой пристальностью уставились на экран. Но понять происходящее по картинке на мониторе было трудно.
Всадники то метались беспорядочно, то вроде сбивались в небольшие группки, чтобы тут же снова разбежаться в разные стороны.
– Я считаю, что потери личного состава противника не превышают пятидесяти процентов, – начал Морошкин медленно и негромко. – Может, и меньше. Если судить по обстрелу лагеря татар, тогда сначала тоже…
– Так может, и хрен с ними, с этими пятьюдесятью процентами? – довольно резко оборвал его Демин. – Пусть живут… Тем более что, – и на лице у него вдруг заиграла кривоватая улыбка, – каннибалы, например, по слухам, никогда не съедали всех своих бледнолицых гостей. Одному всегда дозволялось бежать. Чтоб вернулся домой и остальным дорогу заказал, мол, какие здесь обитают дикие и кровожадные люди…
– Нет, тут так не получится! – Морошкин вскинул на командира встревоженный взгляд, казалось, сам готов был вскочить с табуретки. – Пятьдесят процентов! Как пить дать оклемаются и снова попрут! А у нас только шесть «нурсов». Да и обычный боезапас пообсох…
– Так что мы тут сидим? – оборвал его Демин резко.
Жесткие складки неожиданно проступили на его лице. И этот человек только что улыбался!
– Надо действовать!
– Так мы не сидим! – возразил Морошкин, в голосе прозвучала обида. Тон тоже непривычный для капитана, которого обычно ничем было не прошибить. – Отряды Стыря и Ракши уже отправлены, чтобы добивать недобитков…
– Хорошо, – сказал Демин уже серьёзно.
Обратившись к Водневу, спросил:
– Горючка ещё есть? И для «кречета» и для «Урана»? – и в ответ на утвердительный кивок старлея повторил:
– Хорошо. Очень хорошо. Дело обстоит так, что ни полтумена, ни треть тумена, ни даже четверть мы тут оставить не можем. Расценивается как невыполнение боевой задачи. Ну, разве что и впрямь отпустить одного-двух монголов: пусть расскажут своим там, в Орде. А пока их четверть тумена, группа, слушай приказ. Выступаем сейчас в конном строю, в полном составе. Без нас Ракше со Стырём не справиться.
Все дружно, как один, поднялись. В общем молчании читалась такая же общая тяжкая мысль: в конном строю до монголов часа два ходу…
– В конном строю только малая дружина Егория, – сказал, как рубанул, майор, с усмешкою глядя на понурые фигуры подчинённых.
– Типа, лейб-гвардия княгини? – мгновенно задумался Свешников.
– Типа! – отвечал Демин.
– Этого… этого гуманиста с мечом?! – изумился Морошкин. – И после всего, что о нём узнал, не боишься иметь этого хмыря под боком?!
– Я его в городе оставлять боюсь! – отрезал майор. – За ним нужен глаз да глаз в самом прямом смысле… Под присмотром, думаю, особо не дёрнется…
– Ну, коль так… – пожал плечами Морошкин.
– А я не понял, – подал голос Павленко. – Он – в конном строю, а мы – в пешем, что ли?!
– Мы – на санях за «Ураном». Оттуда будем… капитан Морошкин будет управлять «кречетом». Так что беспилотник срочно вернуть сюда и дозаправить.
Глава 22
И всё равно на переход два часа
