станком или письменным столом. Я, естественно, посылал письма домой, но они никогда не приходили, так говорит матушка.
Его лицо омрачилось, когда он вспоминал о тяжелых временах.
— Ноги меня очень мучили. Прежде, чем я смог остановить их разрушение, прошло много времени. Тогда я раздобыл пару костылей и мог передвигаться при помощи их и культей. Впрочем, они кончаются выше лодыжек.
Он говорил обо всем этом совсем легко, равнодушно проскакивал мимо этого, но не надо было обладать богатой фантазией, чтобы представить себе его переживания в то время.
— Время шло, — произнес он мечтательно. — Не многим удалось бежать, но лишь один вернулся домой в Швецию. Другие пропали. Я сам мечтал об этом постоянно, но имел меньше возможностей, чем большинство других. И вот в прошлом году наступил мир… Шведы в Архангельске ликовали. Но в начале они не смели надеяться. Я тоже нет. И вот… И вот…
— Может быть, ты не будешь это здесь рассказывать, Вендель, — мягко сказала его мать.
— Нет, все в порядке.
Но они заметили, как у него при этих воспоминаниях выступил холодный пот.
— Это было так, что… нам было сказано, что нас повезут по рекам и каналам в Санкт-Петербург. Но в последний момент… они забыли меня.
Из его дрожащих рук выпал карандаш, которым он играл.
— Я… я сидел одетый и готовый к отъезду. И ждал. Время ожидания слишком затянулось. И наконец…
Он начал непроизвольно дрожать.
— … в комнату вошел русский. «О, Господи, ты еще здесь? — удивился он. — Другие уже уехали».
Корфитц закрыл глаза. Он и Мария очень хорошо представляли себе, что должен был чувствовать Вендель. Серьезно покалеченный. Если бы это случилось с ними в Тобольске, когда они должны были возвращаться домой…
Вендель не мог продолжать. Кристина посмотрела на служанку.
— Анна-Грета, помоги ему.
Девушка решительно взяла Венделя за плечи.
— Не нужно жалеть себя, — сказала она довольно резко. — Теперь мы дома, и никто не может вытащить отсюда господина Венделя. Относитесь теперь к этому спокойно, господин Вендель. Вы не в море!
Грубоватые слова возымели действие. Вендель выпрямил спину.
— Но один из шведов хватился меня на судне. И все они вместе заставили шкипера повернуть. А когда они вернулись… Ладно! Поскольку я находился к Швеции ближе, чем вы, то я и домой вернулся на полгода раньше вас. Такова моя история в общих чертах.
Наступили сумерки. Вендель особенно много рассказывал о стойбище юраков.
— Хотел бы я обмолвиться парой слов с этим шкипером, — сурово сказал Корфитц Бек. — Ты спас его шхуну. А он отплатил тебе тем, что донес на тебя властям.
— Это был несчастный случай, — ответил Вендель. — Я узнал об этом позднее. Он сидел в кабаке и поделился некоторыми размышлениями обо мне со своими друзьями. А те пошли к людям губернатора.
— Я понимаю. Да, фру Кристина, это было, разумеется, шоком для вас — возвращение вашего сына домой таким образом.
Кристина посмотрела на него с кроткой улыбкой.
— Он вернулся домой, господин Корфитц.
— Да, естественно, — сказал он, испытывая некоторую неловкость.
— И ведь ему живется хорошо, не правда ли, Вендель? Он отлично передвигается на костылях, а к тому же у него здесь маленькая Анна-Грета, которая присматривает за ним и помогает. Она действительно добра к нему.
— Ворчунья, — пробормотал Вендель.
Собственно, никто бы не мог назвать Анну-Грету маленькой, да и особенно доброй она тоже не казалась со своими насупленными бровями. Но в том, что она была расторопной, они не сомневались.
— Анна-Грета из одного хутора под Андрарумом, — пояснила Кристина. — Она и я были здесь в одиночестве и скучали. Но вот появился Вендель, и она стала настоящим помощником для него. Не в том смысле, что он хотел помощи — о нет! Но он ограничен в передвижениях. И она избавила его от проявления любой сентиментальности или сострадания.
— А как обстоят дела с Андрарумом? Я так хотел бы кое-что осуществить, — сказал Корфитц. Кристина стала серьезной.
— Боюсь, что ваш брат прав в том, что вам сейчас следовало бы продать поместье, — сказала она. — Кристина Пипер хочет купить. У нее денег достаточно.
— Кто она?
— Вдова. Владеет почти половиной Сконе. Она имеет средства поставить хозяйство на ноги.
— А мы их не имеем?
— Я полагаю, что вам следует поговорить об этом с вашим братом. Но ведь ваша семья владеет еще замком, которым не так трудно управлять, как квасцовым предприятием и поместьем.
Корфитц кивнул.
— Я поговорю об этом с братом. Я бы так хотел, чтобы у Марии был новый, хороший дом. Вместо того, который мы оставили в Тобольске.
Они встали и отправились в поместье. Последние слова Корфитца повисли в воздухе. В них было заключено так много. Тринадцать лет лишений, а также все то, что они оставили позади. Каждый дом в Тобольске, каждый бугорок, каждый знакомый им человек. Могилы. Друзей и их собственных детей…
Анна-Грета убирала со стола.
— Ужасно, что они так постарели, — сказал Вендель. — Настоящие развалины.
— Он похудел и поседел.
— Живые трупы.
— А она… Подумать только, что когда-то я был в нее влюблен! Сейчас я не могу себе этого представить. Анна-Грета, ты помнишь, что я несколько месяцев тому назад написал письмо родственнику моей матери Ульвхедину, чтобы услышать, как дела в Норвегии? Сейчас я получил ответ.
— Я знаю. Это я принесла письмо.
— Да, верно. Каким я стал рассеянным! Анна-Грета, неужели я выгляжу таким же старым, как они? Как господин Корфитц и его жена?
— Далеко нет! С лица вы как свежевыскобленный детский зад.
Он взглянул на нее смеющимися глазами.
— Та знаешь, Анна-Грета, иногда я соображаю, что ты подымаешь меня на смех. Значит, это было то письмо… Дядя Ульвхедин… Нет, он не такой мужчина, какого называют дядей! Ульвхедин пишет, что дела у них обстоят относительно хорошо. У них хозяйственные проблемы, так что они работают на износ на своих хуторах. Времена сейчас плохие и в Норвегии. Их сын Йон женился на девушке по имени Броня…
— Я слышала о ней. Она — приемная дочь господина Тристана, не так ли?
— Да, это правда. Эти двое, Йон и Броня, выросли вместе и были всегда неразлучны. Обычно это не бывает так уж хорошо, — сказал Вендель задумчиво. — Два человека, не знавшие других молодых людей, не влюблявшиеся в других, встречаются обычно рано или поздно с неожиданными неприятностями. Они уподобляются козам, начиная коситься на траву по другую сторону изгороди. С этим надо закончить до супружества.
— Вот именно. Очень разумно, — сказала Анна-Грета и украдкой взглянула на него. Но
