косяке, когда посмотрела в его сторону. — И я буду осторожна.
Хаэль посмеялся, а я выскользнула наружу и нашла каблуки, которые ранее упаковала. Они были высотой в десять сантиметров и сделаны из черной кожи. На носике висели маленькие брелоки в виде черепов. Я украла их из «Хэллхола» и никогда не надевала. Блять, я — королева каблуков, но никто не хочет ходить по кампусу школы Прескотт с медвежьим капканом. Скорее всего, никогда не надену их на выход.. но носить их приятно.
Я надела одну из футболок Хаэля, чтобы скрыть тот факт, что на мне нет ничего, сочетающегося с каблуками.
Он услышал разницу в звучании обуви в ту же секунду, когда я вошла в гараж, и вылез из-под Эльдорадо, чтобы взглянуть на меня.
— Да ты, блять, издеваешься надо мной? — пробормотал он, садясь и проводя масляной рукой по лицу.
Видела по его глазам, что он думал будто не заслуживал этого, и я, черт подери, не понимала, почему.
— Ты смотришь на меня так, словно думаешь, что мне следует бежать, — ответила я, поднимая вопросительно бровь.
С большой неохотой Хаэль перевел глаза с моего тела на лицо. Улыбка, выгравированная на его красивом рту, стала усталой и мрачной, а трещина в его личности была заметна как никогда.
В отличии от Оскара, Хаэль позволял себе немного уязвимости.
Стоило мне подумать про отдаленность Оскара, о хмуром взгляде, о его словах, которые как иголки пронзали мою душу, моя правая рука сжалась в кулак, удерживая дверной косяк. Здесь в Прескотте у нас у всех разбиты сердца.
Я лишь надеюсь, что какая бы темная богиня ни отвечала за мою жизнь, она сжалиться надо мной и дарует счастливый конец.
— Смотрю на тебя, как утопающий на спасательный круг, — сказал он, поднимаясь, а затем использовал футболку, чтобы вытереть пот и масло с лица. К счастью, он не был сильно придирчивым к своей внешности. Я не хотела его чистым. Я хотела его грязным. Хотела масляных следов от его рук на всем своем обнаженном теле. — Ты не представляешь, какое значение для меня имеет то, что ты здесь.
— Тогда расскажи мне, — подначивала, спустившись в гараж на две ступеньки.
Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как воздух вырвался из моего тела. Хаэль был похож на адское пламя, огонь, что горел так жарко, что поглощал весь воздух в комнате. Не подвергалось сомнению то, как он мог получить любую девушку где угодно, когда угодно. В нем был завораживающий магнетизм, которым были обделены остальные парни Хавок, был свет в темном лице. В то время как Каллум принял то, что он всегда будет жить в тени, в то время как Виктор стремился командовать ими, Хаэль намеревался быть счастливым. В конце концов, это единственное, чего он на самом деле хотел.
И каким-то образом, казалось, я входила в это уравнение.
— Как ты это делаешь? — спросил он, когда песня на его телефоне сменилась на Jace Everett — Bad Things. Она ему подходила. Я потянулась вниз и взялась за подол футболки — так получилось, что эта была с изображением Бэтмена — когда Хаэль провел языком по нижней губе. — Смотришь так, словно можешь понять меня по одному взгляду.
— Я просто придумываю всякое дерьмо в своей голове, — возразила, поднимая футболку наверх, чтобы обнажить кремово-белую кожу моих бедер и ярко-розовую татуировку дракона. — В действительности, я ни черта не знаю. Я так же потеряна, как и ты.
— Брехня, — с неровным смехом огрызнулся Хаэль, проведя рукой по шву своих джинсов и схватив толстый член через ткань. — Это потому, что ты писатель, поэт. Ты видишь души людей, — подмигнул он, но я знала, что сейчас он говорил серьезно.
— А ты избегаешь моих вопросов, — ответила, позволив футболке снова опуститься. Хаэль издал этот низкий, глубокий смешок и покачал головой, словно собирался перепрыгнуть через комнату ко мне. — Что значит для тебя мое присутствие здесь?
Он осторожно наблюдал, а потом направился в мою сторону, обогнув Эльдорадо, пока я поспевала за его шагом, не отставая.
В итоге мы ходили по кругу, сталкиваясь друг с другом, и те же жирные мотыльки порхали в промежуточном пространстве под светом.
— Это значит.. — начал Хаэль, ухмыляясь, словно дьявол, коим он и был. Его кроваво-рыжие волосы теперь соответствовали моим, словно мы были выкованы из адского пламени только для того, чтобы найти друг друга. — Avec toi j'ai l'impression d'être une personne et pas juste un bon coup24.
Он замолчал, и я хмуро посмотрела на него. Говорить на французском — это горячо, но я ни слова не поняла из того, что он сказал, и он это знал.
— Уклоняешься от ответа, — пробормотала я, и он рассмеялся. — Полагаю, ты не заинтересован в том, чтобы увидеть скрытое под футболкой? — я немного приподняла подол, дразня его четким видом моих бедер, но остановилась, чтобы немного прикрыть киску.
— Блэкберд, ne me chauffe pas comme ça25, — промурлыкал он, пробежавшись грязными пальцами по своим волосам. Хаэль замер рядом с дверью, а я остановилась на точке, где была, моя рука лежала на заржавелом капоте Кадиллака. Его медово-миндальные глаза нашли мои, на щеке было пятно черного масла. Его мускулистые руки были покрыты бисеринками пота, похожие на маленькие увеличительные стекла, подсвечивающие чернила под ними. Изображения горячих девчонок, машин и сердец в стиле Моряка Джери26. У него были татуировки черепов, роз и лазурных птиц. Я могла глазеть часами и все равно нашла бы что-то новое во всем этом искусстве, окутывающем его мускулы. — Я не хорош в выражении чувств, — продолжил он на английском, облизывая уголок губ.
Мое тело жаждало почувствовать его руки, этот сладкий запах кокосового масла, приевшийся к его коже, потому что он так часто использовал его, чтобы убрать смазку и машинное масло со своего тела. Но не сегодня. Я на самом деле хотела, чтобы он был, как никогда, грязным.
— Попробуй, — ответила я, понимая, что играю не по правилам, но мне нужно было что-то от него получить. Эти парни любили играть со мной в кошки-мышки.
