черт тебе понадобились документы из архива. Думаю, лет срок тебе обеспечен.
Мужик дёрнулся, будто хотел возразить, но осёкся. Видимо, всерьёз задумался о последствиях.
— Ты… ты сам не понимаешь, куда лезешь, — пробормотал он, глядя в сторону.
— Очень даже понимаю, — я наклонился чуть ближе. — Так что давай, выкладывай. Кто тебя послал?
Он стиснул зубы и, вроде бы, всё молчал, но я видел, как в глазах мелькнула паника. Он явно не рассчитывал на такой поворот. Несколько секунд незнакомец боролся сам с собой, потом тихо выдохнул и, всё ещё не поднимая на меня взгляда, процедил:
— Если я заговорю, мне крышка.
— Если не заговоришь — тоже, — напомнил я, пожав плечами.
Он сглотнул. Пауза затянулась. Затем хрипло выдавил:
— Директор…
Я прищурился.
— Конкретнее.
— Директор завода, — он, наконец, поднял взгляд. — Это по его указке… Сказали, что нужно «избавиться от лишнего груза», пока сюда никто сверху не полез.
— Ага, так тебе, выходит, лично директор распоряжение давал? — улыбнулся я.
Конечно, я в такое не поверил.
— Нет, через Крылова! Крылов хоть формально и не сотрудник, но директору подчиняется…
Теперь всё встало на свои места.
— Молодец, — коротко сказал я. — Теперь можешь проваливать. Только документы оставь. Скажи своему нанимателю, что не нашел ничего такого.
Мужик поднялся, отряхнулся и бросился наутек. Я посмотрел ему вслед. Теперь у меня были не просто догадки, а доказательства. Время было действовать. Я мельком изучил документы — и стало понятно, куда копал Крылов. Он хотел обстряпать всё так, что по документам у меня полный бардак, и на учете инструмент не состоит. А значит, рабочие трудятся с нарушением техники безопасности. Массовым, а это уже уголовная ответственность.
М-да… размышляя над новыми вводными, я зашёл в корпус и открыл дверь в комнату мастеров, не ожидая ничего необычного, но сразу почувствовал, что что-то не так. В помещении было темно, лишь слабое мерцание свечей разгоняло мрак. В воздухе витал тёплый, чуть сладковатый аромат домашней еды, перебивающий привычный запах заводской пыли и масла.
Я на секунду оторопел. Какие ещё свечи — электричество, что ли, кончилось?
Я сделал шаг вперёд, оглядываясь. В дальнем углу, возле стола, стояла Таня. Она смотрела на меня с ожиданием, чуть склонив голову.
— Ты долго, но я знала, что ты придёшь, — тихо сказала она, и по её голосу было слышно, что она улыбается…
Я перевёл взгляд на стол. Там стояла тарелка с чем-то горячим, от чего поднимался лёгкий пар, и аккуратно был разложен хлеб.
— Это ты, значит, готовила мне все эти дни? — спросил я, подходя ближе.
— А кто же ещё? — Таня пожала плечами. — Думала, тебе приятно будет. Ты ведь хотел получать заботу…
Я задержался взглядом на её лице. Она явно долго готовилась к этому моменту.
— Спасибо, — я сел за стол, но не притронулся к еде.
Она вдруг отвела взгляд, потянула за край халата, будто собиралась что-то сказать, но передумала.
— Хотела сделать тебе приятное, — наконец, произнесла она. — Ты… всё время носишься, решаешь проблемы, постоянно начеку. А я просто хотела, чтобы хоть на минуту ты мог расслабиться.
Я посмотрел на неё внимательно.
— Таня… — я вздохнул, не зная, как правильно подобрать слова.
Она вдруг резко подняла голову.
— Я знаю, что ты не из тех, кто говорит о чувствах, но я не слепая, Егор! — её голос дрогнул, но в нём не было ни истерики, ни надрыва. Только решимость. — Я вижу, как ты смотришь. Как ты меня не замечаешь.
Я молчал.
— Ты можешь хотя бы объяснить, почему? — спросила она тише.
Я провёл рукой по лицу, убирая усталость, склонил голову.
— Потому что между нами ничего не может быть, Таня, — прямо сказал я.
Она не отвернулась, но губы сжались в тонкую линию.
— Почему?
Я уже хотел сказать что-то вроде «потому что так надо», но вдруг сам не понял, почему сказал то, что сказал.
— Потому что я люблю другую.
Таня вздрогнула, словно я её ударил.
А я ведь сказал это неосознанно. Не планировал. Не продумывал. Но эти слова сорвались сами, будто давно были где-то во мне готовы, только ждали момента выйти наружу.
Перед глазами всплыло лицо Ани.
Таня молча смотрела на меня, а потом медленно кивнула, как человек, который узнал что-то важное, но понять это пока не может.
— Понятно, — её голос был тихим, почти бесцветным.
Она сделала шаг назад, забрала со стола тарелку и отвернулась.
Я встал.
— Таня…
— Всё нормально, — она слабо улыбнулась. — Спасибо, что хотя бы честно сказал.
Я не стал говорить ничего больше. Что тут добавишь? Слова слабы в таких делах, и сказано их уже достаточно.
Глава 18
Я закрыл за собой дверь комнаты мастеров и на секунду задержался, вглядываясь в темноту коридора. Поработать не получилось, но хотя бы с Таней отношения выяснил.
Общежитие встретило меня тишиной. Почти все жильцы давно спали, лишь тусклый свет в оконных проёмах выдавал тех, кто ещё не ушёл в мир сновидений. Я прошел по коридору и остановился у двери Ани.
Постучал.
Тишина.
Я постучал ещё раз, чуть громче. Через несколько секунд за дверью послышались неуверенные шаги. Потом — звук щеколды. Дверь приоткрылась, и в проёме появилась Аня.
— Егор? — голос её был сонный, удивленный. Она стояла в ночной рубашке, волосы растрёпаны, взгляд ещё не вполне осознанный. Я явно её разбудил.
— Я к тебе, — сказал я спокойно.
Она моргнула, крепче сжав дверную ручку.
— Уже ночь… — прошептала она, будто оправдывая своё состояние.
— Я знаю.
Несколько секунд она просто смотрела на меня. Потом глубоко вдохнула и отступила назад, давая мне пройти.
Я закрыл дверь за собой.
Аня включила ночник, мягкий свет разлился по комнате.
— Что случилось? — спросила она, садясь на кровать и подбирая под себя ноги.
Я прислонился к стене, скрестив руки на груди.
— Ничего особенного. Я только с работы иду, и как раз сегодня ночью кто-то пытался украсть документы из архива цеха, — спокойно сказал я.
Она вздрогнула.
— Что?
— Тебе правда это интересно? — улыбнулся я, опускаясь на диван.
Усталость брала вверх, глаза слипались, и я с трудом подавил вырвавшийся зевок.
— Я его остановил. Он заговорил. Подозрение падает на самого Крылова и выше.
Не знаю, зачем я сейчас поднял эту тему, может быть, просто хотел выговориться… Аня же прикрыла рот ладонью и слушала, глядя на меня во все глаза.
— Егор… но это же…
— Да, это значит, что всё серьёзнее, чем мы думали, — я посмотрел на неё. — Ты ведь и сама это
