о человеке и человечности. Сейчас я задам их вам и попрошу развернутого ответа на каждый. Готовы? (кивок головы) Наш первый вопрос: до какой степени вы считаете допустимыми изменения и модификации человека?
Энцзо О’Херон:
— Я постараюсь не углубляться, и не посвящать вас во все тонкости биодела (Гэри улыбается и кивает), но хочется отметить, вот какую важную вещь, о который большинство жителей станции чаще всего не задумывается… что может быть чревато! Чем больше в вашем теле изменений, к этому относятся, как и кибер-импланты, так и направленно-приобретенные мутации… Чем больше вы в себя вбираете, по собственной ли воле, или по необходимости, неважно — вы можете ээ… как это вьи говорьить? Лишиться рассудка!
Гэри Купер:
— Значит, чем больше человек изменил себя, тем ближе он к опасной границе, после которой ждет психоз или даже потеря разума?
Энцзо О’Херон:
— К сожалению, это не гипотеза и даже не теория, это научно доказанный факт.
Гэри Купер:
— Кто же больше всего под угрозой?
Энцзо О’Херон:
— Навигаторы. Вы посмотрите, сколько на станции биотехников и специалистов по биоделу. Сколько психологов и иных людей с лицензией на проведение психологической адаптации. Все мы тут для вас, и для навигаторов в первую очередь! Помогать вам вернуть ваш рассудок. Для меня, как для биолога, интересно помогать вам меняться, прививать вам новые мутации, у нас много возможностей, и мы, за деньги, разумеется, готовы. Но вы спросили о границе?
Гэри Купер:
— Да, о допустимой степени изменений.
Энцзо О’Херон:
— Мы уже на этой черте. К сожалению, каждый новый шаг в этом направлении уже рискован.
Гэри Купер:
— Это про биологические изменения, а что касается кибер-мутаций?
Энцзо О’Херон:
— Ими, конечно, занимаются био-инженеры, а разрабатывать их крайне сложно. Но прививание их лишает вас столь важной строчки гена! Это ослабляет весь организм!
Гэри Купер:
— Доктор О’Херон, вы хотите сказать, что, полагаясь на кибернетику, организм перестает развиваться и теряет навыки в смежных сферах?
Энцзо О’Херон:
— Именно так: приобрели одно, потеряли много.
Гэри Купер:
— Вернемся к навигаторам и Вольному флоту, и фронтиру вообще. Вы считаете, что критическая черта изменений уже пройдена, в первую очередь для навигаторов, да и остальные тоже близко к ней. Все мы держимся только на активной психологической терапии. Верно?
Энцзо О’Херон:
— Да, так. Но речь не только про фронтир. В Столице — аномальное число самоубийств. Некоторые планеты изо всех сил сопротивляются развитию промышленности, понимая, что прогресс потребует и изменений в их телах. Но все человечество перешагнуло за черту своих возможностей. Наш разум, наш рассудок не поспевает за нашей экспансией и развитием.
Гэри Купер:
— Что же нам делать?
Энцзо О’Херон:
— Все очевидно. Мы должны остановить экспансию и развитие. Необходимо закончить освоение уже занятых планет. Необходимо заняться развитием рассудка, что надо делать коллективно, всей расой.
Гэри Купер:
— Что будет, если это не сделать?
Энцзо О’Херон:
— Вы собственными глазами видели, как люди сходят с ума. Тут, на станции, совсем недавно. Будет вот это. Но представьте, что с ума сойдут не 10-20 человек, а сразу миллиард.
Гэри Купер:
— Действительно страшно. Но ведь наш случай исследовали и обнаружили, что был сбой в работе определенных импланов.
Энцзо О’Херон:
— Об этом я и говорю: импланты влияют на рассудок, был этот сбой, будут другие. Наш разум не может с этим бороться, мы беззащитны.
Гэри Купер:
— Спасибо за вашу точку зрения, она настолько важная и недвусмысленная, что остальные два вопроса задавать нет необходимости. Благодарю вас, Энцзо О’Херон.
***
С вами снова я, прекрасная Ханни Спарк, а вы на канале #StarVoice. Сегодня мы вновь поговорим о человеке и человечности. На столь сложные вопросы нам потребуются обаятельные ответы! Их предоставит несравненный Дон Луиджи Тарано, владелец казино «Флорида».
Луиджи Тарано:
— Здравствуйте, зрители канала и персонально вы, прекрасная Ханни Спарк!
Ханни:
— Наш проект проводится совместно с корпорацией «Ракуза», мы зададим вам три вопроса, и первый из них: до какой степени вы считаете допустимыми изменения и модификации человека?
Луиджи Тарано:
— Смотрите, в имплантологии для меня ключевым вместилищем человека является мозг, головной в первую очередь, и все остальные его сегменты — во вторую. И сохранение человекообразной формы. Для меня это важно… дело в том, я как религиозный человек знаю, что человек создан по образу и подобию Бога, и не нам его калечить.
Ханни:
— А в генетических, внешне незаметных, изменениях?
Луиджи Тарано:
— В генетических изменениях сложнее. То, что достается людям через страдания… то, за что люди заплатили свою цену — то грех небольшой, он уже выплачен страданиями тех, кто это пережил. Обладатели синий кожи, красной, жабер… ну что поделать?! Им пришлось! В то время как вольные изменения меня не очень радуют. Я считаю, что здесь надо очень и очень осторожно подходить к этому вопросу.
Ханни:
— Значит ли, что вольные изменения следует запретить?
Луиджи Тарано:
— У меня пока нет ответа, я просто транслирую свои опасения. Да, мне кажется, что здесь мы можем опасно далеко отойти от замысла Божьего.
Ханни:
— Ваши опасения понятны, и я их разделяю до определенной степени. Теперь следующий вопрос: кто является авторитетом в этой сфере? На кого люди должны равняться?
Луиджи Тарано:
— Эээ… попробую подискутировать сам с собой: тезис, антитезис, синтез.
Ханни:
— Да, прошу вас.
Луиджи Тарано:
— Это специалисты по генно-биологическим изменениям, ученые. Или популяризаторы этого направления в идеале, потому что ученые слишком жестко фиксированы на успехе своей работы, даже в ущерб всему остальному. С другой стороны, это должны быть духовные лидеры человечества, те, кто провели нас через тысячелетия и привели нас к звездам. Представители тех или иных авторитетов религиозных общин.
Ханни:
— Представители турбо-христианства сюда входят? А космианцы?
Луиджи Тарано:
— Я думаю, да. К Богу ведут разные пути, каждый из нас выбирает свой. И да, вот если бы им всем удалось бы договориться, то такое мнение для меня стало бы максимально авторитетным.
Ханни:
— А кто-то из светских лидеров может сыграть свою роль в этом вопросе?
Луиджи Тарано:
— Разумеется! Например, кандидат в президенты Комфорт Киннерд,
