сына.
Ну а кто ещё мог дать команду лучшему портному Молдавии, кроме министра лёгкой промышленности, пойти мне навстречу?
Они дружно поговорили со мной минут десять, и Галина Михайловна сделала звоночек, причём лично. Назвала собеседника Людвигом Людвиговичем и сообщила ему, что нужно помочь с костюмом для свадьбы некоей Бурундуковой, Герою Советского Союза. После чего сделала прощальный жест рукой, типа: царь отпускает тебя.
Но я уходить, совершенно не торопилась. Четыре министра — и не получить ни от одного никакой «плюшки» в будущем? Ну уж нет. Они плохо думали про Синицыну, тем более что даже не знали, кто она такая.
Я нагло попросила у всех четверых визитки, здраво рассудив, что писать номера телефонов на бумажке — глупо. А не продемонстрировать свою значимость и не протянуть карточку Герою Советского Союза было бы для них опрометчиво. В том, что у них должны быть такие штуки, я была уверена. У Ленина была, даже у Лёньки Пантелеева была, а то, что наши министры равнялись на Запад, — тут к гадалке не ходи.
Я не ошиблась и получила от каждого по картонному прямоугольнику. Так себе оформление. Могли бы и на чём-то более серьёзном нашлёпать.
Зато, если в будущем эти товарищи и не пригодились бы, при следующей остановке гаишниками можно было помахать визитками и поинтересоваться, кому из них позвонить, чтобы наша проблема рассосалась. Пришло в голову, что и у генерала такую нужно изъять, а ещё лучше — сделать с ним селфи напротив Арки Победы.
Софочка хотела подбросить меня до апартаментов Людвига Людвиговича, но я попросила отвезти обратно домой. Возвращаться с другого конца города общественным транспортом я желанием не горела, да и материал находился в сумке в гараже, который следовало показать Людвигу Людвиговичу.
Глава 9
Место, где трудился Людвиг Людвигович, располагалось на окраине города, в районе Старой почты. Напротив высился кинотеатр, больше похожий на сельский клуб, а единственное трехэтажное здание и было тем, которым заведовал нужный мне человечек.
Вот только табличка на входе меня как-то не воодушевила: «Учебный центр по пошиву одежды».
Я припарковала мотоцикл прямо около ступенек и, подхватив сумку, двинулась внутрь.
Никакой охраны. Несколько кабинетов слева и справа от коридора. Где-то далеко шумели швейные машинки и слышались голоса.
Я заглянула в первый кабинет и поинтересовалась, трудится ли здесь уважаемый Людвиг Людвигович, но получила отрицательный ответ. Причём обе женщины, сидевшие внутри, глянули на меня как на спамера.
И что это значит? Подумала, что ошиблась адресом, хотя номер на углу дома видела.
Но мало ли. Однажды я так уже ошиблась: две улицы пересекались, и я решила, что номер двенадцать — это и есть нужный. А какой злой была, когда поняла, что меня разыграли! Хотелось набить морду затейнику. Благо телефон был в кармане, и, набрав номер, я поняла, что ошиблась.
Я уж было собралась выйти на улицу и поискать свободный телефон-автомат, когда одна из женщин, словно вспомнив, что таки да, с таким именем имеется чудак, вышла в коридор и спросила:
— Бурундуковая Ева Илларионовна?
Я подтвердила.
— Зайдите, пожалуйста, — сказала она и снова скрылась в кабинете.
И что это было?
— Паспорт с собой? — спросила она, когда я вернулась.
— А здесь режимное предприятие? — поинтересовалась я, но положила сумку на пол, шлем на стол и полезла за удостоверением.
Дамочка ничего не ответила. Глянула мне в лицо, словно сличая фото с оригиналом, и вместо того чтобы продолжить: «Товарищ Герой Советского Союза» (во всяком случае, я уже начала привыкать), подала мне временный пропуск и сказала:
— По коридору налево до конца и по лестнице на третий этаж.
Я даже заглянула в удостоверение, проверить, не стёрлась ли надпись, а то в первый раз проигнорировали высокое звание. Нет, не стёрлась. Я глянула на женщину, но она уже заполняла какой-то журнал и на мою особу вообще не обращала никакого внимания.
Только случайно подняв голову, поинтересовалась:
— Что-то ещё?
Поняв, что чествовать меня никто не будет, я попрощалась и отправилась искать лестницу. Именно перед подъёмом на третий этаж и располагалась стеклянная будка охранника и вертушка, через которую меня пропустили после предъявления пропуска.
Абраам Людвиг Людвигович оказался сухопарым мужичком лет шестидесяти. Чёрные волосы наверняка были крашеными и молодили его, да и вообще для своего возраста он выглядел, можно сказать, отлично, потому, как мне всегда казалось, что шестьдесят лет — это предел мечтаний: пенсионер ходит с палочкой и на подвиги уже не способен. Людвиг Людвигович был не таким.
— Так, значит, вы и есть тот загадочный персонаж, о котором за вас попросил цельный министр? Любопытно, любопытно, — произнёс он, рассматривая мою экипировку. — И на мотоцикле. Не бережёте себя, совсем не бережёте. Ну и зачем пожаловали? Галина Михайловна попросила вам помочь с особым костюмом, — он глянул вопросительно на сумку и продолжил: — Вы со своим материалом? А вот это зря. Я, позвольте уверить вас, могу предложить гораздо лучше: и то, что имеется в наличии в готовом виде, и то, из чего могу сшить для вас нечто незаурядное. Вам стоит только захотеть, а уж Героя Советского Союза мы уважим.
— Не уверена, — ответила я и, раскрыв сумку, вытащила на стол материал.
В глазах Людвига Людвиговича появилось изумление.
— Вы хотите из этого пошить себе костюм на свадьбу? — он покряхтел. — Хочу заметить, что это не совсем подходящий материал для, хмм, такого события. Вы не находите?
— Разумеется, нет, — я улыбнулась, — но мне нужны машинки, на которых действительно можно сшить нечто вроде костюма для некоторых специфических мероприятий. Типа клоунады и чего-нибудь в этом духе.
— Но это ведь армированный нейлон, — проговорил Людвиг Людвигович. — Зачем именно армированный? Я ни разу не слышал за свою жизнь — а я, поверьте, прожил немало, — чтобы кто-то когда-то шил себе одежду из армированного материала.
— Он самый, — подтвердила я, — поэтому именно к вам и обратилась в надежде, что у такого уважаемого человека найдется всё, чтобы это сделать.
Портной покрутил носом и, вздохнув, проговорил:
— На что не пойдешь ради Галины Михайловны! Ну, показывайте: имеется рисунок, чертежи, что вы хотите пошить? Не кольчугу ведь?
Он рассмеялся, вероятно, посчитав свою шутку смешной.
— А вот это, Людвиг Людвигович, — сказала я, — главная задача. И мне нужно это сделать
