class="p1">Словно почувствовав мой взгляд, двойник обернулся. Я взглянула в светло-карие глаза и вдруг будто увидела в них свое отражение – жалкую, побитую тощую девчонку в грязной одежде.
Алва выдернул из-за пояса бумажку и развернул. В зыбком свете огня заплясали печатные буквы. Не глядя на них, даже не попытавшись прочесть, двойник швырнул листок в пламя. Его губы оставались плотно сжатыми.
Страница неведомой книги вспыхнула и исчезла в огне – вместе со всей мудростью, которую могла хранить.
– Замшелые знания я уже сберегал, – с усмешкой процедил Алва. – Перейдем к делу. Раздевайся.
Колкое слово упало в подсвеченный полумрак. Слилось с треском поленьев, отозвалось зябкой дрожью внутри.
Что? Зачем? Он хочет…
– Ну же, давай! – нетерпеливо проговорил двойник. – Я не зря тут камин топил. Живее, в комнате уже тепло.
Тепло… Камин… Камин и мягкая шкура перед ним. И Алва, глядящий с насмешливым прищуром. Алва, пришедший не мучить и не допрашивать. Но почему?..
Мысли вертелись бешеным водоворотом. А тело уже действовало, подчиняясь не то приказу, не то просьбе. Неловкая рука расстегивала пуговицы – медленно и неуклюже, стягивала задубевшую от грязи одежду.
Куртка. Ветровка. Ботинки.
Пальцы скользят по ткани, сгребают в горсть, тянут, сдирая. Двойник молча смотрит.
Блузка. Ремень.
Внимательный взгляд светлых глаз упирается в неподвижную левую руку. Задерживается на миг и скользит дальше – к обнаженному животу, к груди, едва прикрытой куском ткани. К чудовищному шраму на ребрах, к металлу, вплавленному в ключицу, к кривым пальцам ног…
Я вздрагиваю. Что может он в этом найти? В этом, где жалкие крохи достоинств перекрываются бросающимся в глаза уродством?
Брюки…
На миг промелькнуло видение – почти забытым полусном. Развалины первого Уорденклиффа, колодец с чернильной водой. И я – на краю бездны, готовая броситься вниз. Точно так же в одном белье, дрожащая не от холода, а от страха. И впереди – неизвестность.
Но тогда я делала это ради Теслы. Во имя чего же – сейчас?..
Белье неаккуратной кучкой осело к ногам. Алва усмехнулся. Он все еще ждал.
Ладонь потянулась к повязке на лице. К последней преграде перед моим полным позором.
Кое-что еще изменилось – изменилось с тех пор, как я стояла у колодца первой башни. Вроде бы незначительно. Всего на одну тряпку больше, на один кусок ткани. Просто обрывок. Но порой выдох ветра сдвигает неустойчивый камень.
Пальцы сдернули повязку – одним быстрым жестом, пока я не успела передумать. Швырнули на пол. Я выпрямилась – насколько могла.
Если он хочет вот это – что ж, пусть.
Алва хмыкнул. Шагнул – не ко мне, а к камину. Наклонился, поднимая что-то из тени у поленницы.
На диван полетело тряпье.
– Чистое, – бросил двойник. – Душ работает.
И, не оборачиваясь больше, вышел.
Глава 66
Предел достигнут
Чистая одежда белела в полумраке как призрак. Холод пробирался под кожу – не снаружи, изнутри.
Алва мог просто оставить белье и уйти. К чему весь этот спектакль? Зачем?..
Он не хотел меня взять, это ясно. Не собирался заполучить женщину Теслы как символ своего триумфа – хотя мог, легко и без усилий. Я бы и не пискнула.
Нет, он хотел знать. Обнажить меня полностью, лишить последней тайны. Заставить раскрыться, вывернуть душу в стыде и отвращении. И это было гораздо страшнее, чем если бы он изнасиловал тело…
Душ работает.
Нагнувшись – неловко, как деревянная, – я подхватила с пола свою одежду и похромала в ванную. Чего бы двойник ни хотел, я стерплю. Вдруг это как-то поможет…
Вода брызнула из крана тугой струей. Ворох тряпья полетел на пол. Я оперлась рукой о бортик. Поможет… Как я могу плескаться в душе, когда там… Там…
Ухмылка Алвы стояла перед глазами. Насмешливая и снисходительная. Такая, какой никогда не позволял себе его близнец.
Но все же он принес мне одежду. Разжег камин. И не тронул. Хотя мог бы, мог сделать со мной что угодно. Даже отдать Тьяне.
Тьяна… Сука с холодными глазами, садистка, тварь… Рука сама собой сжалась в кулак. Я не убью ее. Я заставлю отплатить за каждый шрам на теле Теслы. За каждый – вдвойне.
«А как насчет тебя?»
Насмешливый внутренний голос звенел нотками превосходства. Алва – теперь это были его интонации.
«Ты подставила его под камни – забыла?»
– Я не могу забыть…
Мой собственный голос хрипел, как железо, проржавевшее до дыр. Не могу… Если бы только стереть, вытравить эти воспоминания… Эти и многие другие. Но так вышло бы слишком легко.
Я помню. И точно так же, как Тьяну, готова заставить расплачиваться себя.
Мы с этой сукой похожи.
– Тьяна! Тьянка, мут тебя раздери!
Оборачиваюсь. Наставница смотрит сурово. Кажется, я снова отвлеклась.
Мне девять. И меня все еще зовут первым именем – условным, предварительным, данным при рождении, чтобы просто отличать детей друг от друга. Условные имена ничего не значат, они всего лишь огрызки старых. До дня, когда я выберу себе настоящее имя, еще семь лет… В тот день я повзрослею и навсегда стану Никой…
Вода журчала и журчала, стекая в сливное отверстие. Тьяна осталась Тьяной. Камень не меняет форму от одного лишь названия.
Но от удара ножа – да. И раз уж мы схожи, я позабочусь о том, чтобы это сходство усилить.
Я заставлю отплатить ее… себя.
Рука потянулась к грязной одежде. Что бы там ни придумывал Алва…
«А может, он просто хочет позаботиться о тебе?»
Несколько секунд я стояла, невидяще уставившись в стену. Потом шагнула через бортик и подставила ладони воде.
Вода была теплой. Мягкой и бережной, как заботливые руки; она ласкала кожу, еле касаясь. Глаза защипало, а по щекам вновь – в который раз – потекли соленые струйки.
Алва принес мне одежду. Разжег камин и даже оставил на полочке мыло. А что сделал Тесла? Привел меня сюда?
Слезы текли и текли, смешиваясь с водой и мыльной пеной. Неужели ему настолько плевать? Неужто я настолько ничтожна, что Тесла ставит меня ниже башни?
«Она будет вашим запасным планом», – так он сказал, впервые встретившись с Джи. Неужели вся забота – лишь показная, лишь во имя расчетов?
Но в чем тут расчет? Я больше не нужна. Джи и так знает координаты, даже случись что-то с Теслой – найдет башню сам. Яник чему им – им обоим…
«Он пообещал отродью сотрудничество, только чтобы получить акум для твоего импланта, –
