Рейтинговые книги
Читем онлайн Королева Виктория - Кристофер Хибберт

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 132 133 134 135 136 137 138 139 140 ... 155

Примерно так же она отнеслась к царю, когда он приехал из России погостить у нее в Балморале в 1896 г. Однако русскому царю не очень понравилась жизнь в Шотландии. Он жаловался на то, что целыми днями приходилось ходить на охоту, а в доме было холоднее, чем в Сибири. Кроме того, у него «ужасно разболелись зубы и распухла щека от воспаления одного коренного зуба». В самый холодный и дождливый день ему вместе с царицей пришлось пойти в церковь. где, по замечанию леди Литтон, «было весьма любопытно наблюдать за тем, как две скамьи были полны придворными, а император и императрица стояли возле королевы в шотландской кирхе в Крети, где все так просто и обыденно». Как будто от радости, что этот визит наконец-то завершился, царь великодушно дал мажордому тысячу фунтов и попросил, что бы тот распределил деньги среди прислуги в знак признания хорошей службы. А сэру Джеймсу Риду, который лечил его зубы, он собственноручно подарил «золотой портсигар, украшенный бриллиантами».

Николай II пробыл еще несколько дней в Балморале, когда туда стали приходить телеграммы, отправители которых поздравляли королеву с тем, что она правит страной даже дольше, чем Георг III. «Люди хотели отметить это событие многочисленными демонстрациями, — записала королева а дневнике, — но я попросила их не делать этого до тех пор, пока в следующем июне не завершится шестидесятилетний срок моего правления».

* * *

Подготовка к празднованию бриллиантового юбилея в июне следующего года уже началась. Джозеф Чемберлен предложил пригласить на это торжество не столько европейских монархов, как всех премьер-министров Британской империи. Королева с радостью приняла это предложение, поскольку не горела желанием видеть в Букингемском или Виндзорском дворце нежелательных гостей вместе с их свитами. Однако больше всего ей понравилось то, что при таких условиях она получит весьма благовидный предлог избежать нежелательной встречи с кайзером Германии, но при этом пригласить своего двоюродного брата короля Бельгии и его младшую дочь принцессу Клементину.

Было также предложено, что ввиду преклонного возраста королевы программа торжественных мероприятий будет более щадящей, чем десять лет назад. Церковная служба должна была состояться 20 июня в одиннадцать часов дня в церкви Святого Георгия, одновременно планировалось провести молебны во всех других церквах по всей стране. А в королевской церкви служба должна была завершиться пением «Te Deum» принца Альберта и юбилейного гимна, положенного на музыку сэром Артуром Салливаном[75]. Слова для этого гимна предложил известный в стране поэт Альфред Остин, однако, Салливан отверг их как не соответствующие характеру торжества и по просьбе принца Уэльского поручил написание нового текста Уолшему Хау, епископу Уэйкенфилдскому.

* * *

Утро 22 июня выдалось пасмурным и прохладным, но в пятнадцать минут двенадцатого, когда выстрел из пушки в Гайд-парке известил о выезде королевы из Букингемского дворца в кафедральный собор Святого Павла, неожиданно засияло солнце. Это же произошло и во время золотого юбилея правления королевы, что дало основание считать подобную погоду «королевской». Одетая в черное шелковое платье, украшенное менее траурными вставками серого цвета, королева с огромным букетом белых цветов отправилась в кафедральный собор в открытом экипаже вместе с принцессой Уэльской и принцессой Еленой, которая с некоторых пор заняла место ее старшей дочери, поскольку высокое положение Вики в качестве супруги германского императора не позволяло ей сидеть спиной к лошадям.

Радостные возгласы приветствующих королеву людей вызвали у нее слезы умиления. «Как они добры ко мне», — неоднократно повторяла она, а принцесса Уэльская часто наклонялась к ней и с чувством симпатии и восхищения поглаживала ее руку. «Я уверена, что никто и никогда не встречал таких оваций, которые были адресованы мне, когда я проезжала по этим улицам, — записала королева в своем дневнике. — Толпы людей были просто невероятными, а их энтузиазм настолько искренен и неподражаем, что это затрагивало самые приятные чувства в душе. От многочисленных громких поздравлений можно было оглохнуть, а лица людей светились от искренней радости».

«Мы сидели под правым крылом Национальной галереи и могли обозревать всю нижнюю часть улицы Пэлл-Мэлл и начало улицы Чаринг-Кросс, - вспоминала об этой процессии леди Монксвелл. — Было восхитительно видеть внизу целое море людей. На первые семь карет мы просто не обратили никакого внимания, — продолжала она. — Но потом проследовали кареты, в которых ехали маленькие Баттенберги, Конноты и Олбани, что заставило нас проснуться и посмотреть на происходящее. Хотя детишки выглядели усталыми, благодарно отвешивали поклоны во все стороны и старались не уронить достоинства... В газетах писали, что маленький герцог Олбани упал в обморок, не доехав до дома, и я верю этим сообщениям... Затем мы увидели нашу старенькую королеву, и тут поднялся такой шквал приветствий, что у меня невольно навернулись слезы на глаза. Она сидела в карете необыкновенно прямо и важно и не испытывала абсолютно никакого смущения, а только кланялась по сторонам и мило улыбалась толпе. Она была одета в серое и черное и держала в руке очень высокий черный зонт с белыми полосками, любезно предоставленный ей мистером Чарльзом Виллерсом (дядей леди Литтон, депутатом от Вуавергептона с 1835 г.). Но при этом она держала его достаточно высоко над головой, чтобы все могли видеть ее лицо. Вспоминая об этом сейчас, я не могу не отметить, что она вела себя довольно энергично, а ее поклоны произвели на меня необыкновенное впечатление (я сама удостоилась такого поклона в гостиной и до сих пор помню ее пронзительные голубые глаза). Остается только поражаться тому, что она сделала за последнюю неделю и что ей еще предстоит сделать в будущем. Даже не верится, что ей уже 79 лет.

Когда ее карета проехала и мы вдруг поняли, что для нас бриллиантовый юбилей королевы фактически закончился, я неожиданно испытала необыкновенное чувство благодарности и удовлетворения от того, что вместе с мужем и сыновьями присутствовала на этом грандиозном и чрезвычайно волнительном торжестве».

* * *

А королева тем временем ехала по улочкам Лондона, время от времени смахивая рукой слезы умиления и радости. Впереди ее кареты верхом на лошади скакал главнокомандующий войсками лорд Вулзли, а за ним следовал граф Дандоналд, полковник 2-го полка личной королевской гвардии, который никак не мог усмирить свою норовистую лошадь и постоянно сдерживал ее словами «Потише, старушка, не гони!». Это было так странно для королевы, что она даже подумала в какой-то момент, что он обращается к ней.

После короткой службы, которую провели рядом со ступеньками в кафедральный собор, королева отправилась на Лондонский мост, а потом по празднично украшенным улицам двинулась в Ист-Энд, провожаемая радостными возгласами ликующей толпы, которая, по ее словам, была в восторге от «своей старенькой милой королевы». Она пересекла Вестминстерский мост, проехала по Парламентской площади, поприветствовала парад конной гвардии, а потом, усталая и радостная, вернулась во дворец. Все прошло просто прекрасно, как отмечал позже принц Уэльский, а единственное огорчение доставил 75-летний лорд Хоув, который не выдержал жары, потерял сознание и свалился с лошади.

Как и в 1887 г., следующий день полностью заняли торжественные мероприятия. В королевском дворце был устроен торжественный прием, проведен военный парад, причем не только британских войск, но и военных подразделений во всей империи. Кроме того, перед королевским дворцом прошли более двух тысяч учащихся частных школ, включая Итон и Харроу, которые выкрикивали слова поздравлений ее величеству и желали счастья и здоровья.

Примерно такие же поздравления королева принимала от своих подданных три года спустя, когда после успешного освобождения Ледисмита в феврале 1900 г. вторая Англо-бурская война, казалось, наконец-то достигла своего приемлемого завершения. В течение этих двух войн, которые велись против белого населения, если, конечно, не считать Крымской войны, королева пребывала в уверенности, что буры — это «ужасные люди, жестокие и просто невыносимые», с которыми нужно покончить раз и навсегда. Она провожала своих солдат в путь, посылала им вязаные носки и перчатки, а однажды порадовала их посылкой, в которой было около ста банок шоколада. Она желала солдатам скорого возвращения, а тем, кто получил ранения, оказывала всемерную помощь и даже лично навещала в госпитале, не делая при этом никаких различий между своими соотечественниками и солдатами из «цветных колоний».

Во время торжественного открытия нового госпиталя в Бристоле солдаты горячо благодарили королеву за участие, а военный оркестр исполнил «Боже, храни королеву». Такой же теплый прием устроили королеве рабочие арсенала в Вулидже, когда она призналась, что все телеграммы о крупных потерях британских войск неизменно вызывают у нее такой приступ отчаяния и горести, что и лучшие врачи не могут ей помочь. Правда, при этом королева всегда считала, что англичане должны победить любой ценой, даже если для этого придется пожертвовать всей ее армией. Когда первый лорд казначейства Балфур прибыл к королеве для доклада о тяжелом финансовом положении армии после «черной недели» декабря 1899 г., его сообщение «было мгновенно прервано нетерпеливым кивком головы королевы: «Пожалуйста, не забывайте, что в этом доме нет места депрессии и отчаянию. Нас не интересуют перспективы поражения нашей армии, так как мы их просто не допускаем».

1 ... 132 133 134 135 136 137 138 139 140 ... 155
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Королева Виктория - Кристофер Хибберт бесплатно.

Оставить комментарий