ты мнения о нем, — Такен наклонил голову, изучая ученика. — Вот какая ирония. Некоторое время назад он мне тут тоже говорил, что человек простой и не понимает, о чем я толкую. Вы с ним в этом похожи.
Гатс фыркнул, выражая презрение к этому замечанию.
— А что касается его потенциала... Тут ты сильно ошибаешься. Уверен, он восстановится и станет куда сильнее. Но есть и другая причина моего беспокойства. Вологодские.
Гатс отвернулся и уставился в окно, делая вид, что ему плевать на упомянутую семью.
— Именно в тот момент, когда Спар претерпел крушение смысла жизни, разочаровался, его лучший друг отвернулся от него. Трагедия удвоилась. А потом удвоилась снова, когда он потерял глаз и способности.
— Мне что, пойти его пожалеть? — Гатс снова посмотрел на Такена.
— Не об этом речь. Я не просто так упомянул Вологодских. Гроза имеет на него планы. Вербует прямо здесь, у меня под носом. И вербует очень ловко. В чем и твоя вина.
— Неожиданно. В чем ещё я виноват? — с вызовом спросил Гатс.
— Кроме того, что плохой друг? В том, что, оттолкнув его от себя, ты тем самым бросаешь его в лапы Грозы. Она уже спасла на его глазах Шупу. А ты ведь помнишь? Спар парень простой. За своих — в огонь и в воду. Вот тебе и первый крючок, на который его уже подцепили. Второй крючок — обучение. Он научился чему-то новому и за это благодарен. Ну а третий шаг, финальный, когда Гроза вернется и заберет его с собой.
— И вы его отдадите? — на секунду броня невозмутимо была пробита.
— Отдам ли я ученика, чтобы он получил новый глаз, развил способности под руководством одной из сильнейших ныряльщиц современности? Да, отдам. Потому что сам я глаз ему вернуть не могу. Как и раскрыть потенциал. Мария справится с этим лучше. И будь у него в крепости надежный тыл, Спару будет вернуться куда проще. Но если его здесь ждет разочарование в дружбе...
— Мастер Такен, — сказал Гатс. — Что вы от меня хотите? Я не понимаю.
Сказано это было искренне.
Гатс и правда не понимал. Последние денечки выдались у него не сказать, что радостные. Со Спаром он давно хотел поговорить. Но каждый раз не хватало духу. В этом Гатс мог себе признаться. Потом явились Вологодские. Сильные и пугающие. Стало понятно, что если Спартанец с ними объединится, то для клана Северус это могут означать большие проблемы.
Как и для Гатса лично.
Схема-то очень простая вырисовывается. Такен — друг Вологодских и тоже имеет зуб на клан Северус. Этот момент Гатс обсуждал с учителем ещё при поступлении. Тогда Такен сказал, что тот конфликт в прошлом и никаких активных действий предпринимать не собирается против северян. Как и использовать Гатса против них.
Но то было сказано больше двух лет назад. С появлением Вологодских ситуация поменялась. Что, если они начнут новый виток войны? Что, если Такен в это ввяжется? Что, если он прикажет своим ученикам напасть на клан?
Какое место в этой истории придётся заняться ему, Гатсу-Виктору?
Парень этого не знал. Тогда, при появление Вологодских, он ощутил своё шаткое положение. Несмотря на то что его брата убили, клану зла он не желал. Отца и мать любил. К другим родственникам относился уважительно или нейтрально. В редких случаях кого-то тихо ненавидел. К правящей семье он симпатий не испытывал, но клан — это не только одни.
Так что ситуация, несмотря на то что одного родича Гатс убил лично, не была простой.
Парень немного успокоился, когда в крепости стало очевидно, между Вологодскими и Такеном не такая уж дружба. Тоже сложные отношения. Что давало какую-никакую надежду, что войны не случится.
Но тогда ситуация уже была запущена. С каждым днем этот клубок запутывался всё сильнее. Те слова Шупы — они задели Гатса. Сильно задели. Отселиться тогда показалось логичным шагом. Не только из-за слов. У Гатса ведь были и свои представления о дружбе. Он уважал право на месть. Все северяне уважали. Гатс не хотел мешать другу мстить. Не хотел становиться тем, кто поселит сомнения. Если Спар решит идти до конца и объявит войну северянам, это должно быть его и только его решение. Поэтому в данной ситуации отойти, дать возможность Спартанцу самому определиться, казалось правильным решением по отношению к тому, кого считал другом. И если тот объявит северянам войну, а Гатс встанет у него на пути… Так тому и быть. В этом случае дружба только мешать будет.
Непростое решение. Во многих смыслах. Когда Гатс его сформулировал для себя, он не ожидал, к чему это приведет.
К общему отчуждению. Кузня и его группа относились к парню негативно. Гера был в целом на их стороне, и после этой истории его позиция стала более выраженной. Калия тоже ходила мрачная. Ей не нравилось происходящее. Её будто затягивало следом. В эту пучину отчуждения, в которую погружался Гатс. Из-за чего группа Калии тоже стала негативно относиться к нему. Вот и выходило, что единственный, кто сохранял нейтралитет, — это отряд Тича. Но у него работа такая. Дипломатом выступать.
Не зная, что со всем этим делать, Гатс погрузился в тренировки. Что лишь усугубило ситуацию. Потому что никто не любил выскочек, а именно так парень и выглядел. Лучший ученик, которого отметили. Высокомерный и отстраненный.
Поэтому Гатсу сейчас очень хотелось услышать дельный совет, а что делать-то.
— Возможно, что уже и ничего, — вздохнул Такен тяжело. — Иди, Виктор. А я подумаю, как решить эту проблему.
Глава 7. Изменения, или Как Спартанец радовался
Отметка в две недели ознаменовалась не только тем, что я вернулся в строй, но экзаменом и неожиданными изменениями.
Экзамен на звание дана, владеющего первым круга, старик Пэй решил принять на следующий день. Для чего нас всех собрали во дворе. Там же объяснили правила. Если честно, я ожидал чего-то большего. Нужно было сделать пять вещей. Первая — раскрутить круг. Замеряться будет скорость раскрутки и интенсивность свечения. Вторая — выплеснуть энергию обычным ударом, кулаком или ладонью. Третья — нужно было укрепить тело. Четвертая — снова выплеск, но уже через оружие. И, последнее, пятое — продержать круг на пике, пока не закончится энергия.
Все действия нам хорошо знакомы.
Чтобы получить возможность обучаться открытию второго круга, надо было показать хороший
