большом масштабе. Вскоре китайские войска перешли реку Ялу, и стало ясно, что в случае необходимости китайцы готовы вести настоящую войну. Такой войны никто не хотел, ни Соединенные Штаты, ни ООН. Как выразился генерал Брэдли, было бы ошибкой вести такую войну в такое неподходящее время и в таком неподходящем месте. Но можно ли было ее избежать?
Коммунисты утверждали, что крупные китайские силы состояли из добровольцев, отправившихся спасать Северную Корею. «Подобно Лафайету, подобно Рошамбо!» – заявил в ООН советский представитель.
Соединенные Штаты не объявили войны Китаю, хотя происходившее было самой настоящей войной. Было, однако, ясно, что нападение китайцев было хитростью, смысл которой заключался в прекращении американской помощи восстанавливавшейся Европе. Трумэн рассматривал Европу как ключ к миру во всем мире и не намеревался допустить такого положения, при котором усилия США были бы отвлечены от западноевропейского театра в другом направлении. ООН предусмотрительно уклонилась от применения военных санкций по отношению к Китаю.
Макартур, стремясь удостовериться в силе, направлении и целях наступления китайцев, приказал 8-й армии начать 24 ноября, как он выразился, «генеральное наступление». Оно быстро захлебнулось, и китайские войска, навалившись превосходными силами, совершенно разъединили между собой правофланговую и левофланговую группировки американских войск. Один из корпусов южнокорейской армии подвергся такому сокрушительному удару, что был уничтожен почти целиком. 3 декабря Макартур сообщал, что положение 8-й армии становилось все более и более критическим. Вскоре она начала отступление к району Сеула, и отдельные ее части были так жестоко потрепаны, что на помощь им пришлось бросить из резерва американские, британские и турецкие части, но и эти войска тоже оказались под угрозой разгрома. Хотя министерство обороны США и заявляло, что положение не было «катастрофическим», тем не менее в Вашингтоне происходили тревожные совещания.
В конце 1950 г. силы ООН удерживались на непрочной линии между Сеулом и 38-й параллелью. Ни одна войсковая часть не оказалась отрезанной, но многие из них сильно пострадали, а некоторые были наполовину уничтожены. Подчиненный Макартуру генерал-лейтенант Мэтью Б. Риджуэй, принявший после гибели генерала Уокера полевое командование, возглавлял стойкие пехотные соединения, насчитывавшие около 325 тысяч человек, в составе которых было примерно 200 тысяч американцев; вместе с воздушными и морскими силами численность его войск достигала 350 тысяч человек. Силы врага оценивались приблизительно в 500 тысяч человек, с огромными резервами, расположенными к северу от реки Ялу. Однако превосходство в огневой мощи и в воздушных силах давали возможность армии ООН наносить в боях противнику в пять раз большие потери и причинять большой вред транспортным средствам врага.
Поражение китайцев
Зима и весна 1951 г. ознаменовались рядом последовательных атак со стороны коммунистов и успешными усилиями войск ООН замедлить их продвижение, утопить их в крови и, в конечном итоге, сдержать их. Риджуэй вскоре перешел в контрнаступление, в результате которого армия ООН опять вышла в район к северу от Сеула, а к половине апреля американцы и их союзники продвинулись примерно на 12 миль к северу от 30-й параллели и заняли часть «железного треугольника», который был центром коммунистических сил в Корее.
Зимняя кампания была, вероятно, самой жестокой во всей американской истории. Свирепые холода и слепящие бураны, предательские болота и реки без мостов, жестокость врага, дерущегося за каждую пядь земли, и борьба до тех пор, пока от войска противника не останутся горы трупов, мощь советских танков и сила их реактивных самолетов, сбивших много американских бомбардировщиков B-29, отчаянный характер многих боев, вроде того, когда был истреблен британский Глостерский полк, очень обоснованные опасения, что военнопленные ООН подвергнутся еще более нечеловеческому обращению, чем то, которое Советы уготовили немецким и японским военнопленным, – все это превращало этот конфликт в страшное испытание. Но американские и британские самолеты сохранили за собой явное превосходство; совершая иногда свыше тысячи вылетов в день, они забрасывали врага бомбами, поливали пулеметным огнем и напалмом.
Апрель и май прошли под знаком двух ожесточенных контрударов красных, которые в конечном счете закончились для них неудачно и привели к потере 200 тысяч человек. Затем в июне состоялось массированное контрнаступление войск ООН. Неуклонно продвигаясь вперед, 8-я армия пересекла 38-ю параллель, опять взяла большую часть «железного треугольника» и заняла почти неприступные позиции. Постепенно борьба замерла.
25 июня, в первую годовщину начала корейской войны, коммунисты занимали на 2100 квадратных миль территории меньше, чем до своего нападения. В некоторых местах новый рубеж войск ООН достигал пунктов, расположенных в 40 милях к северу от 38-й параллели. Города Северной Кореи лежали в развалинах, а ее промышленность была уничтожена. Как считалось в то время, силы ООН потеряли значительно больше 400 тысяч человек убитыми, ранеными и пропавшими (260 тысяч южных корейцев, 135 тысяч американцев и 12 тысяч человек из войск других стран), красные потеряли примерно в четыре раза больше – не меньше 1 миллиона 500 тысяч человек. Короче говоря, это была одна из самых кровопролитных войн в истории.
Смещение Макартура
Когда разворачивалась вся эта драма ударов и контрударов, достигла своего кульминационного пункта драматическая борьба между Трумэном и Макартуром. Если припомнить затруднения Линкольна в его отношениях с темпераментным Макклилланом, то это была борьба между главой государства, занятым многими большими проблемами, и генералом, заботившимся только о военных целях; между президентом, твердо решившим крепко держать обстановку под своим контролем, и командующим войсками, применявшим политическое давление с целью навязать свою волю правительству.
Поражение своих армий Макартур воспринял тяжело. Он доносил начальнику армейского Генерального штаба, что имелось три возможных решения: продолжение борьбы против китайцев в рамках одной Кореи, принятие 38-й параллели за линию для заключения перемирия (если на это дали бы свое согласие китайцы) и энергичное наступление на Китай при использовании всех средств. Он стоял за третье решение. Макартур предпринял бы блокаду китайского побережья, подверг бы континентальный Китай бомбардировкам и использовал бы армию Чан Кайши для вторжения в Южный Китай и для усиления Южной Кореи. Было очевидно, что если Соединенные Штаты высадят войска Чан Кайши на материк и подвергнут бомбардировке китайские города, то может последовать всеобщая война. СССР был связан с Китаем договором о взаимной помощи. Трумэн не хотел рисковать развязыванием третьей мировой войны. Обращаясь 15 декабря 1950 г. к американскому народу по радио, он сказал: «Наша цель – не война, а мир. Во всем мире известно, что мы стоим за международную справедливость и за мир, основанный на началах законности и порядка». Располагая полной поддержкой со стороны начальников Объединенных штабов, президент высказался за ограниченную войну, а поскольку это касалось Китая, то за войну без объявления
