Marika: Журналистику прежде всего должны интересовать общественно значимые факты, а видео с девочкой, которая падает с 16 этажа, к таким не относится. Если бы ньюлайф действительно пытались показать нам путь в новую жизнь, как утверждают, то сделали бы расследование на тему того, как бороться с суицидами, с легальными интервью и без эмоционального контента, с ограничением 18+.
Елизавета: Полностью тебя поддерживаю. «Любой ценой» информацию добывают не журналисты, а низкие подлые твари, которые позорят профессию.
Анатолий: Да остыньте вы уже, люди гибнут каждый день, в эфирах федеральных каналов – перестрелки, голод, война, трупы младенцев в морозилках. Эта новость ничем не отличается от других новостей. У NewLife высокие рейтинги и без вашей истерики.
В. Л.
Слышал, в общаге какая-то девочка умерла. Поделитесь, пожалуйста, подробностями, кто что знает.
<ссылка на новость в NewLife>
Катя: Умерла да умерла, что тут разговаривать. Всё в статье написано. <ссылка на объявление Кати>
Анна: Катя, Вы бы имели хоть немного уважения к усопшей.
Катя: Анна, где это я проявила к ней неуважение? Всё правильно написала, ничего особенно интересного никто добавить не может.
Анна: Ваш тон неуважительный. И я Вам отвечать здесь больше не буду.
Валентина: Анна, не отвечайте ей, видно же, что она психически нездорова, везде суёт этот свой проект.
Мария: Странные вы, мёртвую девочку жалеете, а живую травите. Если у неё правда какие-то проблемы, надо её пожалеть, пообщаться с человеком, к психологу сходить, в конце концов. А вы накинулись как собаки.
Виктор: Это всё, конечно, интересно, а в чём дело-то всё-таки? Кто-нибудь знает?
Фатима: Вить, она со мной на первом курсе где-то месяц жила, но мы особенно не общались.
Виктор: Фатима, о, расскажи!
Фатима: Да нечего особенно рассказывать. Ну, помню, была очень истеричной, да и мама её такая же, пару раз приезжала, и по телефону они чуть ли не каждый день скандалили. Мама, видимо, её сильно прессовала из-за учёбы, девчонка четвёрку получит – плачет, чуть в обморок не падает. Мне её даже жалко было, но соседка она была ужасная, всех вокруг пыталась строить. Много бегала к коменде, в итоге как-то заселилась одна, а дальше не знаю, не общались больше.
Анита когда-то лайкнула этот пост в паблике «Подслышано в Университете», чтобы оставить в своих закладках. Верхние комментарии она пролистывала быстро, нижние – уже медленно, подолгу задерживаясь на знакомых именах. Новых комментариев не появлялось уже несколько месяцев.
Александр: Не понимаю, почему все взъелись на NewLife, люди просто сделали свою работу и сделали её очень хорошо.
Гарик: Александр, я как журналист могу тебе сказать, что этого делать нельзя. На первом курсе этому учат прежде всего, учат журналистской этике, потому что это в профессии превыше всего. Если даже есть кадры того, как человек погибает, это просто нельзя показывать и самому смотреть. Это табу. Это нельзя. Даже просто по-человечески.
Александр: Гарик, по-моему, ничего такого в этом нет, ну раздобыли видео, ну выложили.
Снежана: Вы когда уже перестанете из окон прыгать, недоумки? Хоть бы о других подумали, каждые полгода летуны, труповозки приезжают, как я должна всё это детям объяснять. Напротив вашего общежития живём, подъезд прям на вас выходит, и постоянно какие-то трупы, гулять невозможно.
Алексей: Киньте ссылку кто-нибудь на её аккаунт, через поиск не находится. Интересно посмотреть просто.
Светлана: Алексей, Вы просто из праздного любопытства сейчас туда полезете, да? Вы и не найдёте. Зачем Вам вообще это надо? Не надо ворошить прошлое покойной.
Светлана: Снежана, оказывается, вот какие кадры тут сидят. Вы же отношения к Университету не имеете, и, к тому же, это дело, которое вообще никто регулировать не может. Ксюша была моей хорошей знакомой, и не Ваше это дело, почему она так поступила.
Гарик: Александр, ты, может, ещё казни ИГИЛ2 смотришь? Ещё раз повторяю, реальная смерть на экране – это то, что ни один уважающий себя канал никогда не покажет. Тем более федеральный. Это за гранью добра и зла. Так делают только моральные уроды.
Алексей: А, всё, нашёл, посмотрел. Нормальная девчонка вроде, фотографии с друзьями, любимая музыка, никаких депрессивных постов.
Снежана: Светлана, ах ты шалава малолетняя, учить меня вздумала. Ты, проблядь, не понимаешь, что ли, я тебе русским языком объясняю, стерва, с детьми тут гулять негде, потому что вы, придурки, у них на глазах из окон выкидываетесь.
Александр: Гарик, нигде в законе не прописано, что такого делать нельзя. Ты ссылаешься на какие-то эфемерные догмы, вы в суде ничего про оскорбление чувств не докажете. И я думаю, что журналист NewLife отлично поработал, собрал полную информацию из первых рук и оперативно.
Лилия: Александр, этот материал, как минимум, дискредитирует нашего начальника курса. Студентка умерла, а он интервью раздаёт. Я этого сначала не поняла и, если б не узнала, что журналист представился ему следователем по Ксюшиному делу, не могла бы ему больше доверять. А сколько ещё студентов может неправильно всё это понять? Это уже статья. И потом, у корреспондента явно с собой поддельная корочка, раз он притворяется представителем закона.
Светлана: Алексей, ещё раз повторяю, зачем Вам это? Вы с ней не были знакомы, и для Вас всё это какое-то шоу. Мы с ней были хорошо знакомы, и мне и всем друзьям Ксюши это тяжело. И вообще, как Вы её нашли?
Светлана: Снежана, что тут только такие персонажи делают. Заткнитесь уже.
Самвел: Снежана, да уж, не думал, что здесь будет такой трэш.
Алексей: Светлана, через Вашу страницу и нашёл. Вы мне сами подсказали. Просто интересно было, были ли какие-нибудь признаки.
Даша: Алексей, какие там могут быть признаки? Посмотрели? Потешились? Сколько людей сейчас молча полезло на страницу девушки, а человек же умер. Некрасиво это всё.
Снежана: Светлана, ты, сука, берегись теперь, я тя в лицо знаю, мой муж тебя подкараулит и изобьёт, будешь, стерва, знать, как не уважать чужое мнение.
Гарик: Снежана, м-да.
Гарик: Александр, не думал. что у нас тут такие учатся. Ты, как минимум, должен уважать её память.
Светлана: Алексей, не надо лезть из любопытства, дайте людям погоревать. Вы же не знали человека. Я могу вспомнить, как мы с ней смотрели фильмы. Как слушали «Амели на мели». О чём разговаривали. И остальные Ксюшины друзья тоже могут вспомнить что-нибудь такое. А Вы её не знали и теперь никогда не узнаете.
Александр: Она, значит, не имела уважения к своим друзьям и знакомым, и родственникам, а я должен иметь.
Анита медленно набирала текст латиницей на тачскрине, вбивая в строку поиска «Instagram.com/Fox&Polly». Её встречали два улыбающихся лица на аватаре и надпись под ними, белая по серому: «Пользователь скрыл свои данные».
В последней вкладке содержалось одно короткое сообщение из «Подслышано» факультета.
Кому была адресована предсмертная записка Ксюши?
Катя: <ссылка на объявление Кати>
Ольга: о, ну сколько можно об этом, хватит!
Алёна: <плачущий смайлик>
Боб: Алёна, ты серьёзно? Смайлики?
Иногда Анита вбивала в строку URL сохранённую в заметках ссылку. Страница всегда оказывалась на месте. Видео на телефон загружалось медленно, но Анита ждала. Наконец, на экране появлялось растерянное лицо молодого куратора.
«Она очень хорошо училась, очень ответственно подходила к учёбе. Один раз во время экзамена упала в обморок, больше ничего такого отметить не могу. Ну, ничего плохого не скажу, шла на красный диплом, думаю, с экзаменами у неё не было бы никаких проблем, преподаватели все её хорошо знали, знали, как она старается. Она не носила, там, чёрное, такой депрессивной не была, нормально одевалась, в компаниях не очень надёжных не… тусовалась, ну бывает же, что в плохой компании… У неё была одна лучшая подруга, насколько знаю, – Полина Тищенко»
Анита выискивала нужный аккаунт, не в закладках, не в поиске, через друзей друзей, кружным путём. Сэлфи с одногруппницами, стейки и пирожные, бумажный стаканчик кофе, пальцы, размытые цветные силуэты на заднем плане.
Полли застенчиво улыбалась с аватара, склонив голову набок.
***
– Чай будешь или кофе?
Алина хлопотала на кухне, колдуя над обедом.
– Давай кофе.
Анита уставилась в окно. По шиферной крыше, возвышавшейся над забором, гуляли рыжие куры, огороженные проволочной сеткой.
Девушка потёрла глаза.
– Мне такой сон приснился, – начала она и, зевая, похлопала ладонью по губам, – Ой… В общем, как будто я мальчик, и мы с лучшим другом поклоняемся сове, только я-то думаю, что это в шутку, потому что мы выдумали всякие дурацкие обряды, а он это всерьёз. Один из заветов совы – не пить кофе ночью. Типа бодрствовать надо так, без стимуляторов. Ну а я… – Анита потянулась и зевнула шире, – …а я ж балбес, для меня всё это хиханьки. Пью, короче, этот свой кофе на чердаке ночью, тут появляется этот мой друг, говорит что-то патетическое. Патетическое, но короткое. И стреляет из арбалета мне прямо в горло. Я кофе роняю, захлёбываюсь, а у него над головой сова, грозно так на меня смотрит.