Мальчик показался лишь на третий день. Мэгги как раз перелистывала страницы книги заклинаний и рассматривала в проталину на стекле противоположную сторону улицы. Из дверей лавки «Сколопендра» вышел ссутулившийся мальчик-полуэльф. Лео старательно тащил за ручку лекарский сундучок своего учителя. Мэтр Змеелюб шёл следом за учеником и, видимо, чему-то его поучал. Светлые, ершистые брови мэтра Бодана сдвинулись к переносице; он то и дело грозил мальчишке узловатым пальцем и показывал в сторону башни белого мага Сенона. Мэгги вдруг забыла о заклинании и вспомнила о разбитой алхимической посуде, заколдованных санях, сломанной костяной даме некроманта Лаврентия Костоправа, расплющенном каравае хлеба и еле сдержалась от смеха. Она заметила, как Лео осторожно повернул голову к их башне и смотрел как раз на окна библиотеки. Словно почувствовал, что маленькая волшебница следила за ним. Алхимик Бодан Змеелюб заметил направление взгляда ученика и громко окликнул его. Леоноля окрик учителя не остановил. Маленький мистик, напротив, выпрямился и продолжил смотреть на башню белого мага Сенона Кябока. Потом, сложив губы трубочкой, резко выдохнул изо рта большое облако белого пара, из которого сложилась фигура смешного лягушонка с большим раскрытым ртом и растопыренными в разные стороны лапками. Бодан Змеелюб, похоже, окончательно рассердился и, схватив Лео за заострённое ухо, потащил его за собой в тарантас. Вместо очередного скучного однотонного заклинания стены библиотеки на этот раз огласил детский смех.
– Мэгги, – послышался удивлённый голос мастера из гостиной, которая располагалась по соседству библиотекой. – Что тебя так развеселило?
– Ничего, учитель!
Мэтр Сенон поднялся из плетёного кресла в гостиной и вошёл в библиотеку. Мэгги отошла от окна, закрыла рот рукой и продолжила тихо хихикать. Она действительно впервые в жизни рассмеялась от всей души.
Ей снова захотелось увидеться с этим некрасивым мальчишкой. На этот раз не потому, что у него были орехи, а потому, что она вдруг стала скучать. Никогда раньше маленькая волшебница не знала скуки. Занятий и забот всегда находилось много. Но теперь всё это казалось ужасно серым и однообразным. Лео не выходил у неё из головы. Целыми днями, радуя своего учителя видимым стремлением к познаниям, она часами сидела с книгой у окон библиотеки, делая немеющими от холода пальцами проталинки на заиненных стёклах и высматривая в них мальчика с противоположной стороны улицы. С ещё б #243; льшим удовольствием девочка выполняла разные хозяйственные поручения, особенно любила ходить за хлебом, прогуливаясь на обратном пути мимо лавки эликсиров «Сколопендра» и вглядываясь в витражное окно со змеёй и плющом. Леоноля нигде не было видно.
Так пролетел почти целый месяц, и девочка-волшебница отчаялась увидеть Леоноля снова. Зима заканчивалась. Дни стали длиннее, но легкий мороз всё ещё пощипывал щёки. Учитель её вдруг стал мечтать о переезде в другой, более маленький городок Наве, где срочно требовался городской маг. Мэгги загрустила ещё сильнее. Если ранее на лице маленькой волшебницы возникала хотя бы редкая улыбка, то теперь улыбаться она и вовсе разучилась. Не повидавшись с Лео, уезжать не хотелось.
Встретила она Леоноля совсем неожиданно. Учитель послал Мэг за продуктами в лавку, и она, как обычно, шла по краю дороги, задрав голову кверху и рассматривая рыхлые облака. В Безымянном переулке её кто-то толкнул в сугроб. Мэгги быстро вскочила на ноги, желая проучить наглеца, так бесцеремонно пошутившего над ней, но, увидев Леоноля, вцепилась в его каракулевую курточку и обняла.
– Лео, где ты был? Я так…так…
Леоноль тоже обнял Мэгги:
– Я болел. Так болел, что мой учитель Бодан Змеелюб гадал, когда же я наконец испущу дух, – с волнением рассказывал большеротый мальчик. – Но мне хотелось поиграть с тобой и совсем не хотелось умирать. Ты правда скучала?
Мэгги оттолкнула его от себя, раскрыв от удивления рот.
– Сдурел!
Мальчик смотрел на неё, вытаращив карие глаза.
– Я знаю, что скучала. Я чувствовал это. И часто видел, как ты заглядывала в окна нашей лавки. – Леоноль заулыбался.
Мэгги казалось, что он издевается над ней.
– Просто разглядывала витражи, – девочка покраснела. – Глупый мальчишка, мне вообще до тебя дела нет!
– Вруша!
– Что?! – покраснела ещё сильнее маленькая колдунья.
Мальчишка как-то хитро заулыбался и, подскочив к Мэгги, дёрнул её за рукав шерстяного платья.
– Выходи вечером, когда ухнет филин на доме Роксы Морталин.
Мэгги уставилась на Лео, не зная, что ответить.
– Пожалуйста, выходи! Правда, у меня орехи закончились и мне теперь нечем тебя подкупать.
– Какой же ты дурак! – окончательно обиделась на него девочка и чуть не прослезилась, ей вдруг отчего-то сделалось стыдно.
– Хочешь, я открою тебе маленький секрет? Только никому не говори, – прищурился Лео. – Я чувствую, о чём думают окружающие. И чувствую, о чём думаешь ты, Мэг.
– Ты что, мысли читать умеешь? – девочка покраснела. Думала она о Лягушонке много и не всегда лестно.
– Нет, не читать – чувствовать. Некоторые угадываю.
– Как это?
– Не знаю, само получается.
Магги вся съёжилась.
– И что я думаю?
– Тебе грустно, скучно, и ты хочешь со мной дружить.
Мэгги снова покраснела и отвела в сторону глаза:
– Ты маленький глупый врун и Лягушонок. Ничего такого я не думала и не думаю! – она высвободила рукав платья из цепких пальцев мальчишки.
– А ещё я твой единственный друг, – продолжил полуэльф неприятный для маленькой волшебницы разговор.
– Лгун, разве ты сам знаешь, что такое дружба? – встрепенулась девочка.
– Я знаю, ведь ты – моя подруга! – твёрдо сказал маленький мистик. – И будешь ею всегда. Обещаю!
Вопреки всем запретам с тех пор маленькие мистик и магик стали дружны. Свою дружбу держали они в строжайшем секрете. И только два чародея во всём бескрайнем мире знали об этой запретной и оттого крепчавшей каждый день дружбе двух будущих врагов. Это тёмная колдунья Рокса Морталин, подсматривавшая за всеми в синий магический кристалл, и старый предсказатель-звездочёт Орфей, пялившийся по ночам на небо в волшебный телескоп на балконе своей хибары, стоявшей неподалёку от лавки эликсиров «Сколопендра». В тот вечер, когда маленькие волшебники впервые вместе лепили снеговиков, звездочёт, взяв в пальцы перо, сделал одну из своих судьбоносных записей в летопись предсказаний: «Ибо истина в том, что худший из врагов – порой твой лучший друг…»
Пасс 3
Чародейка открыла глаза, провела по ним пальцами. Ей так не хотелось отпускать чудесный сон, но нужно просыпаться и жить дальше. Она оделась, достала большую корзину для трав и решила отправиться в старую дубраву. Первые лучи солнца прорывались из-за горизонта, наполняя мир вокруг радостным светом. Волшебнице нужно было подумать в одиночестве, к тому же говорить она всё ещё не могла. Конечно, Мэг хотела попробовать снять с себя заклятье учителя, но Сенон обязательно догадается об этом и начнёт упрекать.
Олив Стоун встретил её в коридоре. Она одарила Олива улыбкой и приложилась губами к его тёплому лбу.
– Олив, – окликнул его Сенон Кябок, выходя шаркающей походкой из своей комнаты.
Мальчишка замер, широко раскрыв глаза.
– Олив, ты сегодня останешься дома – повторять заклинания из книги.
Олив повесил голову, опустил плечи и поплёлся к двери библиотеки.
Мэг, даже не взглянув на учителя, вышла из башни и облегчённо вздохнула. Как же раздражал её этот старик! Ветер одарил лицо свежестью. Город Наве просыпался, из печей пекарен шли дым и запах хлеба. На улицах изредка встречались люди.
Мэгги ушла далеко от города к старой дубовой роще. Чародейка увлеклась сбором различных компонентов для зелий. Она ловила кузнечиков, лапки которых хорошо помогали от желудочных колик. Сматывала палочкой посеребрённые блестящей росой паутинки с трав. В роще водились жуки-мерзавки с красными, мерцающими в темноте крылышками. Их пыльца прекрасно подходила для древнего рецепта зелья Визуальности. Днём жуки-мерзавки спали, завернувшись в листья ушастой травы. Именно эти свёрнутые жуками листья и собирала Мэгги. Она разворачивала свёрнутый лист и смотрела, нет ли в нём жука или красной пыльцы, потом срывала у основания и аккуратно складывала на дно корзины. Корзина наполовину заполнилась разными травами, листьями и узелками. Иногда у кромки дубравы попадались суховатые ягоды земляники, и девушка с удовольствием их ела.
Вдруг стало тихо. Манящий запах наполнил воздух. «Что это?» – подумала чародейка, опустив корзину на землю. Запах манил, кружил голову, дурманил.
– Доброе утро, – поздоровался кто-то приятным голосом.
Мэгги вздрогнула от неожиданности.
У куста отцветающего шиповника появился молодой широкоскулый и чисто выбритый мужчина, одетый в чёрную кожаную куртку с бляшками из серебра и красные сапоги.