Кебрион-1. В это же время я узнала, что беременна. Винсу не стала ничего говорить, ждала окончания текущего заказа, чтобы всё обсудить в спокойной обстановке. Зная его, он бы тут же бросил всю работу, и отправил меня к родителям дожидаться срока. Поэтому приходилось ждать, когда всё устаканится и мы отправимся обратно.
А далее… случился кошмар, который поменял всё, что касалось нашей жизни. Мы уже отправились с Кебриона-1, когда глубокий сон был прерван автоматикой. На корабле было включено аварийное освещение, навигаторы не подавали признаков жизни. «Грань» — сказал Винс, и я поняла, что мы застряли где-то на отшибе космоса, с запасом еды на пару месяцев, но с работающими только резервными батареями. Винс поначалу развил бурную деятельность: включил экстренный маячок, развернули солнечный парус, чтобы получить ещё запас времени, тела навигаторов вытащили из корабля и прикрепили к внешней обшивке. «Чтобы не воняло» — кратко резюмировал он. Осознавать, что так равнодушно он говорит про моих друзей — было дико. Я вообще перестала его узнавать. В вещах навигаторов он нашёл наркоту и, сняв пробу с неё, ушёл в туман опьянения. Он даже пытался предложить мне, но я не хотела уходить за ним. Всё же, я теперь ответственна была не только за свою жизнь.
Нет, поначалу я пыталась его вытащить оттуда. Приходила, умоляла его вернуться, говорила про наше будущее, про ребёнка, что всё образумится, рыдала, но все мои слова были мимо. И мне стало наплевать. Свои вещи я давно уже перенесла в свою бывшую каюту и надеялась, что, либо я умру во сне, либо нас всё-таки спасут. А потом случился выкидыш. И мне стало наплевать даже на саму себя. От боли и отчаяния я сама потерялась на грани реальности и небытия, что даже не сразу поверила тому, что на наш сигнал о помощи кто-то отзывается. Еле доползла до рубки, я дала ответ, что на корабле ещё есть живые. Судя по календарю, прошло уже более двух месяцев. Какой-то транспортник оказался совсем рядом, и они смогли нас перекинуть к Марсу на прицепе.
После приземления, меня тут же отправили в больницу, где бурную деятельность развили уже мои родственники. Полгода лечения и наблюдения у врачей и психологов, и я оказалась вновь в строю, но с отвращением к полётам, приключениям, и к Винсу в частности. Я даже не интересовалась, как у него дела, и как он выбрался из всей этой ситуации: смог ли сохранить корабль, набрал ли новую команду и вообще объяснить Уэйн-Юанти, что произошло с нами, ведь корабль до сих принадлежал им.
По наущению родителей я пошла учиться на профессию «более спокойную и приличную для девушки из нашего общества» и закончила в Гобере магистратуру по журналистике. После этого отправилась жить и работать на Кандидат, ведь я знала, что в этом курортном местечке я вряд ли пересекусь с Винсом. Меня не тянуло писать о космосе от слова совсем, поэтому я подняла все свои светские связи и погрузилась в мир сплетен и слухов. Там же пришло и увлечение казино. Жажда выигрыша и чувство азарта заставляло хоть немного чувствовать себя живой. Ко мне периодически залетала Рейна, писала Гвен, мы даже пересеклись с инженером Греем, с которым я познакомилась на Кебрионе-1. Всех интересовало, что произошло со мной, но получали один ответ: «Винс — мудак! Я рада, что свалила от этого урода, который ничего лучше не придумал как 2 месяца валяться под наркотой, когда мы висели в космосе». Больше комментариев я не давала.
***
— Ханни?
В редакции появился Шеф, пора прекращать сеанс ностальгии. Поднимаю глаза, улыбаюсь так, чтобы стало понятно, что готова пойти на задание даже в постель к своему бывшему. Без удовольствия, конечно.
— Ты просмотрела последнее интервью? И что скажешь?
— Врет.
— Любопытно. Будь добра, налей мне брусничного ликера. И обдумай развернутый ответ.
Это задание мне нравилось еще менее, чем-то, что я придумала себе ранее. Потому как вначале было необходимо вымыть хрустальные рюмки дымчатого богемского стекла. Стоят они больше, чем все остальное в нашей редакции, это ведь Шеф, он не может обходиться простыми вещами. А, следовательно, и мыть их надо тщательно, что при кориолисовой силе тяжести не очень-то просто. Это Клондайк.
Интересно, почему их называют богемскими? От слова «богема»? Вернувшись, я внезапно выпалила:
— Шеф, а что, если нам подыскать девушку-стажера?
— Надоело рюмки мыть? — голос Дона Альберта сквозил такой ехидцей, что даже Бесекерский оторвался от своих дел, стал поглядывать на нас с интересом.
Однако, у меня был заготовлен ответ:
— Кто-то же должен ходить на брифинги СБ. Меня посылать не обязательно, я уже научилась зевать.
— Выбирай, — Шеф открыл окно профиля, где был длинный список журналисток-практиканток, мечтающих попасть в наше бюро.
Что, так просто? Я ткнула пальчиком: — вот эта.
— Почему она? Обоснуй.
— У нее темная кожа, вы нас не перепутаете.
— И все?
— Шеф, вам всегда надо кого-то учить. И раз уж вы решили поручать мне серьезные задания, то она справится.
Золотая сова на лацкане пиджака заколыхалась — шеф смеялся.
— Хорошо, теперь спросим профессионала, — Дон Альберто повернулся к Бесерескому. Это он профессионал? Пфф…
— Как она тебе?
— Сэр, вы ведь показали Ханни тех, кого внутренне уже одобрили. Начальный список должен быть куда как больше, чем два десятка строк.
Вот как он это делает? Угадал ведь подвох в вопросе и ответил верно. Бесекерский продолжил:
— Сэр, мы сможем работать по схеме Квадро, если нас будет четверо.
— Ты слишком много увлекаешься теорией журналистики. Кем она будет в этой схеме?
— Торопливость, сэр.
— Это хорошо, если у нас есть объем материала. Но у нас его нет, мы на космической станции. Поэтому она будет стажером бюро. Мыть рюмки, как и предполагала Ханни. Кстати, как ее зовут?
Это спросили меня, одним глазом подглядываю в профиль и бодро отвечаю:
— Айя Реджина Свифт.
— Прекрасно. А вот теперь столь же прекрасным тоном дай мне развернутый ответ, почему Винсент Такахимару врет.
— У него погибали навигаторы. Причем сразу оба.
— Ты не можешь это знать.
— Но я знаю… я тоже была там! Мы выпали за Грань, они оба были мертвы, — голос дрожит, на глазах слезы.
— Ричард, а ты что скажешь?
— «Honeybadger» тут нечего делать, сэр. Нет и не будет профильных для него
