аналогом кофе (по запаху — напоминающему горячий асфальт), в другой уже готовый к бою короткий метатель. Форма — без знаков различия, но взгляд и стойка выдавали человека, привыкшего стрелять по людям, а не по мишеням. Они ничтожную долю секунды уставились друг на друга, как два кота на одной крыше, только один из котов вот-вот собирался заорать.
Первым, разумеется, рванулся завывать противник, одновременно поднимая оружие.
— Тре… — он не успел договорить «тревога».
Нож, в руке Ардора, вошёл ему в горло чуть ниже кадыка, со звуком, напоминающим одновременно захлёбывающийся чайник и проклятие на трёх языках. Кружка полетела в сторону, обдав стену чёрной жижей, метатель, к счастью, тоже вывалился в сторону, не дернув спуск, но шумно клацнув металлом.
Тело, Дёрнувшись назад, рухнуло на ступени и, по всем законам жанра, громко покатилось по ступеням, уйдя на пролёт ниже.
— Та твою ж… — сквозь зубы прошипел еле слышно Ардор прыгнув следом. — Без тебя бы никто и не узнал, что я пришёл.
Эхо лестничной шахты радостно подхватило стук и утащило его вниз, размножая на каждой стене. И уже через секунду снизу отчётливо донёсся другой голос, ощутимо более бодрый.
— Это что там у вас за фейерверк?
— Боцман с лестницы ёбнулся! — отозвался кто-то, явно не первый день служащий в этом здании.
— А хрена ли он вообще тут делает? — вступил третий голос, хриплый и недовольный. — Опять этот алкаш на автопилоте…
Ардор подхватил труп, и закатил его за угол образованный силовой балкой и обрамлением шахты, прислонив так, чтобы тело заклинило в стоячем положении.
«Если повезёт, — подумал Ардор, — у них сейчас внутренний разбор, и до меня им не будет дела секунд десять. Целая вечность».
Повезло, разумеется, не до конца.
Именно в этот момент сверху — откуда, по идее, никто не должен был прийти — раздался быстрый топот, и над головой барона разверзлась решётка противопожарного люка. С характерным звоном вниз на площадку рухнул пожарный шланг, а следом за ним, матерясь от души, соскочил из люка бравый представитель техперсонала.
То ли судьба, то ли чьё‑то идиотское чувство юмора решили, что одного трупа на одной лестнице мало.
— Я ж говорил, не кладите вы, суки, сюда рукав! — заорал он, не успев сообразить, что на площадке уже стоит кто‑то лишний. — Каждый раз, как лесенку тряханёт, катушка вываливается… — и только тут он увидел Ардора, стоящего боком с ножом в руке и трупом под ногами.
Пауза повисла странная. Оба они на долю секунды оценивали друг друга. В глазах технаря промелькнуло честное: «Я этого не заказывал». В глазах Ардора: «Не е-ёт, уплочено».
Первым двигаться начал егерь. Рефлекс работал быстрее мыслей. Короткий шаг вперёд, точно выверенный удар рукоятью ножа в висок — без смерти, но с обрубленным сознанием и техник рухнул, мягко грохнувшись на шланг, как специально постеленный мат.
Снизу, тем временем, «дискуссия о судьбе боцмана» явно подходила к опасной фазе:
— Ты его проверь, а? — крикнул один. — А то если опять сознание потерял — начальство орёт, чё вы его наверх одну тушу таскаете.
— Да он там уже, наверху, с чёртом играет в кости, — отозвался второй. — Щас я поднимусь, гляну.
Шаги пошли вверх.
«А вот теперь — точно всё не так», — констатировал Ардор.
Уходить тихо вниз — означало ввалиться прямо в поднимающийся патруль. Уходить вверх — обратно на крышу, где, скорее всего, уже небо внимательно мониторят не только звёзды. Вариант «притвориться трупом» он отбросил сразу: размерами и выражением лица не годился.
Оставался третий путь — через ближайшую дверь на площадке, к счастью, не бронированная, а так — для вида.
Не тратя времени на отмычки, он воткнул лезвие боевого ножа в стык двери и косяка, с негромким хрустом отжимая символический замок из гнезда и протиснулся в тёмный коридор, прикрыв дверь.
Он оказался в коридоре технического этажа. Узкие крашенные стены, тусклый свет парочки ламп, редкие двери с табличками «Щитовая», «Аппаратная», «Склад белья», и в конце — лестница наверх. Всё как в хорошем фильме, только с запахом плесени и масла.
Снизу уже приближались шаги. Идти по лестнице снова — значит повторить историю. Он юркнул в ближайшую дверь, где было написано «Венткамера».
Внутри — адское сочетание: трубы, провода, гул вентиляторов и стойка с коробками. Пыль закрутилась спиралями, воздух вибрировал, а лампочка под потолком мигала.
— Люблю промышленную романтику, — пробормотал он и, метнулся к крайней стене, где виднелся ещё один люк — явно ведущий в вентиляционный канал.
Пока он полз по этому каналу — узкому, душному, с острыми болтами в самых неудобных местах — всё было относительно тихо. Внизу по коридору прошли двое, обсудив судьбу «упавшего боцмана», потом ушли обратно таща на себе техника, не особенно вглядываясь в тёмные углы и размышляя в какую дыру воин забрался чтобы опять нажраться. Сверху кое-где шумели вентиляторы, гоня прохладный воздух в богатые номера, где их обитатели даже понятия не имели, сколько людей ползает над ними по жестянке.
Выпал он совсем не там, где планировал.
Вместо темноты служебного помещения, аккуратных металлических шкафов и возможно даже штабных сейфов, решётка, поддалась под его ногами, и он с грохотом рухнул вниз — прямо на ковёр роскошного номера, едва успев сгруппироваться, чтобы не свернуть шею.
Там, внизу, посреди белоснежной постели, в непринуждённой позе «а нам и так хорошо» лежали двое. Женщина — из тех, кого обычно записывают в категорию «элитный эскорт», и мужчина, очень сильно напоминающий по широкой и гладкой физиономии крупного чиновника. Не того, кого показывают по дальногляду, а того, кто обычно стоит чуть позади, с портфелем и идеальной прической.
На секунду все трое застыли. Ардор, стоящий на искорёженном металле вентиляционной решётки, женщина, с открытым ртом и глазами «я такого в прайсе не видела» и генерал, замеревший в позе, которой позавидовал бы и мастер йоги.
— Я… — начал было мужчина.
— Простите, — автоматически сказал Ардор. — Кажется, ошибся этажом.
Он изобразил нечто вроде поклона и, пользуясь тем, что реальность у обоих свидетелей только что окончательно сломалась, направился к двери подхватив по дороге чёрный портфель с расстёгнутой цепочкой для фиксации на руке.
Женщина вскрикнула. Генерал рванулся за тумбочку, где явно лежало что-то тяжёлое и утешительное, не оставив времени на любезности. Поворот корпуса, ствол в руке, два гулких выстрела и
