и зачем его спрятали.
Следующая фраза девушки была потрясающе логична и нелогична одновременно:
— Получается, он взял свой кристалл, чтобы тренироваться?
Видя, что Купер не понял ее умозаключение, принялась объяснять.
— Тут все летит не так, как на пятой палубе. Мы с тобой кидали мячик двадцать пять раз, чтобы попасть хоть раз. Шен Юн взял свой кристалл, чтобы тренироваться, как мы сейчас. А потом убил…
В заключении ее голос опять сбился, послышался новый всхлип.
— Итого, мы точно определили орудие убийства. У нас есть трое подозреваемых. Или даже четверо. Теперь нам надо понять мотив.
— А почему четверо?
— Вот смотри. Первый — Шен Юн, но его мы оставим напоследок. Второй — Цао-Цао. Он имеет самый понятный мотив: его корпорация долгие годы проигрывает USC в конкурентной борьбе за рынок маршевых двигателей. Любая новая технология будет на вес земной воды.
— И что, убивать за новый двигатель? — вопрос прозвучал наивно.
«Но примерно также она говорит и о сексе, — подумал Купер, — похоже, ей отчаянно хочется сделать карьеру».
— К сожалению, обезьяны вида Homo, которые сами себя назвали Sapiens, имеют богатейший опыт убийства себе подобных и ничуть не стесняются его применить даже за более скромный приз.
Купер стал раскладывать предметы со второго по пятый по карманам, одновременно продолжая рассказ:
— Его мотив очевиден. Но способность сделать точный бросок — совершенно не очевидна. Далее Томас Шмидт — тут все наоборот. Он родился и провел всю жизнь на станциях, его шансы метнуть кристалл точно в голову — самые высокие из всех нас. Однако, мотив не просматривается вообще. Зачем убивать, если тебе и так отдадут техно-кристалл после репликации, абсолютно добровольно? Собственно, он и шел на фабрику, чтобы забрать его.
— Но его же там не было.
— Не было. Офицер Церебра услышал шаги Томаса впереди себя, и отправил дроида задержать его. Четвертым же подозреваемым будет именно он. Сотрудник СБ тоже имел возможность убить Киллоутера.
— А Томас имел возможность? — Шмидт и его жена Нан были милыми людьми, он совершенно не тянул на злоумышленника.
— К сожалению, да. Он приехал раньше, сказал, что заплутал, потому что нет сферы. Звучит правдоподобно, но с тем же успехом он мог за эти минуты наведаться в кладовку и совершить убийство.
— Не могу поверить, что именно Томас преступник.
— Порой в людях скрываются настоящие чудовища.
— Харальд Церебра гораздо больше похож на преступника, несмотря на то что полицейский.
— С ним точно такая же проблема: совершенно не понятен мотив. Сделать точный бросок он, наверное, сможет, даже на этой палубе, хотя это будет не столь простым испытанием, как для Томаса. Но вот мотив… он — кадровый военный, в отряде полковника много лет. Из всех присутствующих на станции, он ранее мог знать разве что Артемиса.
— Или Бхата.
— Да. Они оба — офицеры Флота в отставке. В общем, такие служаки — это кость наших вооруженных сил. Через несколько лет его ждет солидная пенсия и возможность поселиться на любой планете. Кроме Земли и Флостона, разумеется.
— Так кто же убийца?
— Проще всего это сделать Томасу Шмидту. Но надо понять мотив.
— Помнишь, в разговоре с редактором ты сказал, что это сговор? А что, если сговор был с другим?
Это была неожиданная догадка. Купер соскочил с ящика, достал маркер и стилизовано нарисовал на стене четыре человека: первый был толстый, второй — ускоглазый, третий — с отверткой в руках, а четвертый — в полицейской фуражке.
— Мы думали, что это был сговор внутри, так сказать, семьи, — стрелка соединила толстого и ускоглазого, — но мог быть и вне ее.
Появились две стрелки: от толстого к инженеру, и от ускоглазого к инженеру. Айя Реджина, кажется, ухватила суть:
— Цао-Цао сговорился с Томасом Шмидтом обменяться кристаллами, и оба шли туда, чтобы совершить обмен. А Киллоутера выманили, чтобы он не мешал.
Купер жестом предложил девушке продолжать развивать свою мысль, чтобы та пришла к выводу, который он уже осмыслил. Она не подвела:
— Но кристалл был у Шен Юна! Получается, сговорился он, а не Директор филиала…
— И в обоих случаях у нас есть кто?
— Томас Шмидт!
— Пошли!
Парочка быстрым шагом понеслась назад. Однако, их путешествие закончилось раньше предполагаемого. У лифтов стоял полковник Зимин, взгляд был хмурым, руки заложены за спину, а на поясе висел штатный парализатор. Дроидов сопровождения видно не было, но Купер ничуть не сомневался, что в темноте коридоров находится не менее полудюжины. Не дожидаясь вопросов, детектив выложил все умозаключения, закончив фразой:
— Надо арестовать и допросить Томаса Шмидта.
Полковник молчал несколько минут, переваривая услышанное. Тем временем, в коридорах раздавалось клацанье шагов, а вот и дроиды. Затем он ответил:
— Сделать то, о чем вы просите, решительно невозможно.
— У вас кончились дроиды?
— С ними все в порядке, мистер Купер. А вот с мистером Шмидтом — нет. Он мертв.
Глава 43. Новости Май 16, 2523
#StarVoice
Снова НИНА
Рабочая группа в составе научной службы станции Клондайк и специалистов Ракузы установила причину данной проблемы. Оказалось, что это происходит из-за сбоя программного обеспечения корпорации Уэйн-Юанти. Эмоции навигатора гипертрофируются и возвращаются ему назад в виде образа Нины. Если навигатор испытывал сильное волнение перед вылетом, то неприятности гарантированы.
Временное решение: навигаторы должны перед вылетом проходить отдельный сеанс психологической терапии, согласно разработанной методике.
Рабочая группа обещает в короткое время предоставить окончательное решение проблемы НИНЫ.
О предварительных выводах профессор Евгений Коршунов и доктор Кейт Маккензи, рассказали в эксклюзивном интервью, его полный текст читайте тут https://author.today/work/448828
#молния #Ракуза #Уэйн-Юанти
Валерий Масляев
Станция Клондайк. Часть третья: все?
Глава 1. Олимп
— Ты им доверяешь?
— Не будь глупцом, мой друг. Разумеется, нет.
Беседа проходила в уникальном для Столицы месте. Олимп, самая крупная гора в Солнечной системе, была покрыта единым, а потому гигантским в размерах атмосферным куполом, который назывался в честь нее — Олимпия.
Во всей Федерации было несколько прекрасных мест, где могли обитать люди, взять хотя бы Землю и Флостон. Олимпия находилась в ряду красивейших уголков для жизни человека, но, если два предыдущих можно было посетить любому, при наличии денег, то для последнего это полностью исключалось. На Олимпии мог жить
