Рейтинговые книги
Читем онлайн 17,5 - Владимир Юрьевич Коновалов

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 38
ботинка, отчего его равнодушие можно было счесть знаком согласия. К счастью Мила смотрела в другую сторону.

– Тебе всего 17, – как всегда не выдержал по этому поводу дед.

– 17,5. Вот соседи. Вот вам другой пример, – привела пример Мила, – В 17,5 у меня уже могли бы быть двое. Посмотрите на соседей.

«Если так, то уж могли быть и двое с половиной, о да», – не выдержал и таки подумал Лёва.

– На днях ты с соседкой даже не поздоровалась, – напомнил Давыдов. И похлопывал при этом по спине Лёву, рассчитывая на его помощь, пытаясь выхлопать из его спины те самые слова, что разрядили бы всё.

– А как я могла ее узнать, она постоянно перекрашивает волосы с белого на черный.

Дед устал наблюдать за беспомощностью Давыдова и Лёвы и высказал свое полное мнение вслух. И тут же пожалел, она ухватилась за слова с победной улыбкой. Она даже подошла ближе и доверительно ухватилась за дедушкину самую слабую пуговицу на груди. Дед сделал было движение защитить ее, но Мила уже отпустила. Она то поднималась по лестнице… то опять спускалась к ним. Иногда молча. Уходила опять вверх… А что делали все трое, когда она так говорила? Ничего! Они трое лишь стояли, не двигаясь, как мыши рядом с удавом, которому до них пока нет дела, и лишь водили за ней глазами. Они не боялись, просто это была ритуальная поза ожидания, самая правильная поза, при которой это всё могло быстрее кончиться.

– Я все это понимаю, но ничему тут не верю, – кончилось, кончила она.

Они ей сказали, что она и прошлый раз точно то же думала.

– Что думала? Ничего я не думала… Неужели думала? – И вдруг чуть не вскрикнула, округлила глаза: – Думала! Думала!

Однако тут же нашлась:

– Какие же вам нужны еще доказательства? – Хотя она еще не представила ни единого.

Она подумала, что ничего-то они не знают. Они не заметили бы даже, что она не беременна совсем. А она, разумеется, всего-то лишь и хотела знать, почему это сейчас-то невозможно, и точно узнать, когда это станет возможно-то.

Они смотрели на ее губы и знали их следующее движение, и поэтому знали все, что она сейчас скажет. Ей приходилось делать обманные движения губами, чтобы сбить их с толку. В ее словах, спустя столько-то слов, не звучала обида – просто она хотела сказать что-то необычное и весомое по этой теме, чтобы их глаза и лица хоть как-то среагировали. 17,5. Глядя на них, было похоже, что они действительно готовы ждать, когда накопится больше лет. На зло им Мила говорила уже откровенные глупости, но так тихо, что все склонялись ниже, чтобы лучше слышать. Мила была ростом чуть выше сидящего мужа и едва доставала макушкой до плеча стоявшего любовника. После размышлений она с этим согласилась – с этим, с тем, что им бесполезно что-либо объяснять. Пора уже было подобрее взглянуть на этих несчастных. И Мила позволила себе чуть улыбнуться всем и самой себе. Заходя им за спину, она останавливалась как вкопанная – в эту секунду им полагалось не шевелиться и не переглядываться. Совсем как вкопанная она стояла не для того, чтобы они цепенели под ее невидимым за спиной взглядом. Ее внезапно останавливала боязнь шума. Она пугалась, что вдруг не видя ее, они сочтут, что теперь можно начать страшно шуметь. Вроде как она иссякла, и можно бурно и абсолютно беспочвенно возражать.

Они, действительно, не выдерживали и начинали шевелиться и натыкались на углы и мебель, словно были чужие в доме. Когда у темной лестницы все тесно сжались в кучку и опять разжались, последний ход сделал Давыдов. Блестяще! Не даром иные мужья умеют тупо слушать и выжидать. Вместо какого-то ответа муж открыл крышечку, в то время как дед прервал молчание и опять начал о возрасте. Ей 17,5. Мила уже в мыслях начинала стонать, но вдруг вместо стона радостно вскрикнула: муж протягивал ей нечто, сверкающее брильянтовым блеском:

– Ах какая прелесть, ты все-таки ее повернул, – Давыдов держал банку огурчиков. Эта крышка никому никогда не поддавалась, даже когда, толкаясь, пыхтели над банкой в несколько пар рук. Мила пришла в такой восторг, будто никогда в жизни ничего лучшего не видела. Она соленые огурцы не любила (ее слабостью были малосольные), но отвернутую банку она теперь оглаживала с восхищением. Банка сверкала в свете свечей, это мерцание было очень кстати теперешнему мятежному волнению Милы. И она улыбнулась. Во всем, что не касалось беременности, супруги прекрасно понимали друг друга. Мила опустила ресницы и нежно улыбалась, будто муж преподнес ей бриллиант в ухо, – Не надо было этого… – всё неожиданное заставляло ее испытывать неоправданно завышенное чувство любви.

Возмущение о мнимой беременности незаметно сократилось до неприметных размеров мерцающего от свечей бриллиантового блика на стеклянной банке. Под приподнявшейся пухлой губой ярче свечей белели зубы. Пока Мила замирала и разглядывала сокровище, другие, косясь на нее, тихенько ощупью по стенке продвигались к уже давно накрытому столу. Она тут же резко почувствовала, насколько ей хочется есть:

– Марш за стол, – со сдавленным стоном она и сама первая туда, за стол, запрыгнула и жадно потянулась к разным кускам.

Немногочисленные блюда соответствовали скорее друг дружке, чем вкусам сидящих за столом. В столовой было по-вечернему свежо, одно окно давно разбилось благодаря ветру, по весне распахнувшему раму о стену. Ужин накрыт. И стол праздничный. А именно: на столе красивые карточки с именами гостей. Гости, рассевшись по своим обычным местам, тут же заметили эти белые карточки с их собственными именами. Еще бы. Это единственное изменение за вечерним столом. Изменение праздничное. Не важно, что так же они сидели за столом на своих привычных местах весь прошлый месяц и, видимо, просидят и весь следующий. За столом у всех застывший тихий восторг. У всех в руках застыли эти объявления. Никто не был забыт, и не было незваных гостей. Никогда, никогда они не видели ничего подобного. С первого взгляда было видно, что все тут за столом чувствуют себя счастливыми, хотя сами не знают почему. Мила заслужила все улыбки: и́х черные имена, их собственные, на белоснежном плотном картоне. И как приятно пальцами щупать свои имена. Какой восторг! Этот восторг щекочет горло. Глаза лучат слезливый свет. Кто-то робко хлопнул в ладошки. Да, спасибо, ведь можно хлопать, если слова застряли в слезах. Трое мужчин обрушили сухими мужскими парами рук аплодисменты на хрупко сидящую за столом Милу. Эти аплодисменты заменили

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 38
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу 17,5 - Владимир Юрьевич Коновалов бесплатно.
Похожие на 17,5 - Владимир Юрьевич Коновалов книги

Оставить комментарий