терпелива и доброжелательна, и оба раза он справился. Возможно, она удивилась, что для него это оказалось таким трудным делом — особенно во второй раз. Он был уверен, что она не привыкла к такому.
Этим вечером они сидели с Шейном за отдельным столиком в одном из винных баров Старого Монреаля. Приехав на место встречи, он удивился, обнаружив ее там одну. Он ожидал увидеть привычную толпу друзей и коллег Роуз.
— Я подумала, что было бы неплохо нам провести время... поговорить, — объяснила она, — вдвоем.
— Конечно. — Шейн кивнул. — Да. Ты права. Это здорово.
Они долго беседовали за вином и закусками. В какой-то момент Роуз рассмеялась над его глупой шуткой.
— Ты такой милый, — сказала она. — Я уже говорила тебе, какой ты милый?
— Нет, — ответил Шейн, почувствовав, что слегка покраснел.
— Значит говорю сейчас. А еще я тебе скажу, — продолжила она, наклонившись к нему, — Майлз безумно ревнует.
— Ко мне?
Она рассмеялась.
— Нет, глупыш! Ко мне!
— О, — до Шейна не сразу дошло. — Вау!
Роуз слегка округлила глаза.
— Подожди... ты не заметил, что Майлз — гей?
— М-м... наверно, я не задумывался об этом, — солгал Шейн.
— Ну, он гей. И нетрудно догадаться, что запал на тебя.
— О. — Шейн точно знал, что покраснел конкретно.
Он надеялся, тусклое освещение скрывает это.
— Ты... удивлен, что молодой актер может быть геем, Шейн?
— Нет... я имею в виду... нет.
Она откинулась на спинку стула.
— А есть, например, хоккеисты-геи? — поинтересовалась она. — То есть, понятно, что есть. Но есть ли открытые?
— Нет, — ответил Шейн. — То есть да. Наверняка есть игроки-геи. Би. Любой ориентации. Я уверен, что они должны быть, да. Но никто никогда... не совершал каминг-аут. Публично. Почему она спрашивает меня об этом?
— М-м.
— Что?
Она слабо улыбнулась ему. Он не особенно понял, что это значило.
— Извини. Я зашла не с той стороны.
— Ты о чем?
Внезапно Шейн почувствовал себя так, словно ему в лицо прилетела пощечина. Он приготовился к следующему удару. Роуз протянула руку и накрыла его ладонь своей.
— Шейн. Ты мне очень нравишься. Но... у меня такое чувство, что, возможно, тебе это не нужно.
— Нужно! Правда! Ты мне тоже очень нравишься!
— Тебе нравится разговаривать со мной.
— Да...
— А тебе нравится... целовать меня?
— Конечно.
Она засмеялась.
— Вау.
О боже. Шейн все, блядь, испортил.
— То есть... да, конечно же, мне нравится!
— Все в порядке, Шейн. Просто... у меня сложилось впечатление... что, возможно, ты бы предпочел целоваться, например, с... Майлзом?
Шейн не знал, что ответить. Он никогда раньше не сталкивался с подобным прямым обвинением.
Только это было вовсе не обвинение. Роуз не осуждала его. Она просто пыталась понять его.
Он уставился в свой бокал с вином. Он понимал, что не отвечал слишком долго. Его раскусили.
— Все в порядке, — повторила она, ее голос был мягким и теплым.
Она ободряюще погладила пальцами его ладонь.
— Ты мне нравишься, — тихо сказал Шейн. — Мне нравится быть с тобой. Нравится разговаривать с тобой. Но секс... Я знаю, что это... проблема.
— Это не проблема, — возразила она. — Проблема — это то, что можно решить. А мы как... квадратный колышек и круглое отверстие. — Она сморщила нос. — Фу. Нет. Мерзость. Забудь, что я это сказала.
Шейн невольно рассмеялся.
— Я понял.
— Мы просто... не обязаны подходить друг другу. И это нормально. Но нам нет смысла продолжать попытки.
Шейн кивнул.
— К твоему сведению, я не уверена... насчет Майлза. — Когда они встретились взглядами, она улыбнулась. — Ну, это не то, что тебе нужно выяснять сегодня. — Она сделала глоток вина, возможно, для храбрости, потому что следующей фразой из ее уст стала: — Ты когда-нибудь был с мужчиной?
По какой-то причине Шейну не хотелось лгать. Он и так уже погряз в секретах.
— Да.
— И? Это было по-другому?
— Конечно.
— То есть... было лучше?
В памяти Шейна всплыли золотисто-каштановые кудри, сверкающие ореховые глаза и игривая улыбка. Твердые мускулы и сильные руки, удерживающие его, когда в него входили и наполняли, и...
— Да, — тихо признался Шейн. — Да. Лучше. — Он прочистил горло. — Дело в том, что... Я предпочитаю быть цилиндром. А не поршнем.
— Ха!
Роуз восторженно запрокинула голову. Шейн тоже засмеялся. Он вдруг почувствовал, будто упала гора с плеч.
Позже, перед тем как они покинули бар, Роуз стрельнула в него озорным взглядом поверх своего бокала и спросила:
— Так... мне дать Майлзу твой номер?
— Нет. Спасибо, но нет. Мне нужно... кое с чем разобраться.
— Понимаю. Я просто пошутила. Ну почти. — Пока они ждали водителя на улице, она предложила: — Давай останемся друзьями. Не в смысле «я надеюсь, что мы по-прежнему можем остаться друзьями». Я серьезно. Давай будем друзьями. Давай будем лучшими друзьями. Потому что ты мне очень дорог, Шейн. И мне кажется, тебе не с кем больше поговорить о... некоторых вещах.
— Мне бы этого хотелось. Ты права. Абсолютно не с кем. И ты мне тоже небезразлична. Мы будем друзьями. У тебя есть мой номер. Пиши мне. Пиши в любое время. Пожалуйста.
— Когда бы мы ни оказались в одном городе, мы будем видеться. Я обещаю.
Она обняла его, когда подъехал водитель. Он обнял ее в ответ и поцеловал в макушку. И очень удивился, почувствовав слезы у себя на глазах.
Тот же вечер — Бостон
Светлану он предпочитал другим.
Илья наблюдал, как она обнаженная, сидя на краю кровати, перелистывала каналы в поисках хоккейного матча «Ванкувер» — «Колорадо». Отыскав нужный канал, она швырнула пульт на матрас и перевернулась на спину, оказавшись рядом с Ильей. Она вытащила сигарету из его губ и сделала затяжку.
— Я думала, ты бросил. — У нее были яркие голубые глаза и длинные прямые волосы, удивительно светлые, почти лишенные пигмента. И она совсем не стеснялась... — Почему они до сих пор ставят Мэтисона? — Возмущалась она по-русски. — Это пиздец. Он ужасно играет весь сезон. Им надо поставить Багрова.
— Почему бы тебе самой не наняться тренером в «Колорадо»? — Съязвил
