немного и так же тихо вышел. Я прекрасно понимал, что ему понадобилось: будет отчитывать за Мари.
Мне не стоило так себя вести с ней. Запоздало накатил стыд, и я полночи ворочался с боку на бок, а утром уехал в академию. Меня давно уже никто не останавливал: отец сделал то, чего я от него добивался. Оставил меня в покое. Только двое гвардейцев последовали за мной, чтобы защитить в случае опасности. Можно было обмануть их, оставить где-то по пути, но зачем? Чтобы снова выслушивать нотации? Тем более что я не собирался задерживаться надолго. После полудня у меня были занятия.
Три года академия оставалась для меня запретной территорией. Не потому, что не хотел видеть друзей – хотел. Только понимал, что сорвусь, не выдержу. И это будет непозволительная слабость. А когда Берт с Мари приходили ко мне, я старался как можно скорее от них избавиться. Причина была та же: они слишком хорошо меня знали и могли заметить лишнее. Вот и сейчас, стоило подъехать к воротам, стало страшно.
– Ждите меня у выхода, – приказал гвардейцам, спрыгнув с лошади.
– Но ваше высочество… – воспротивились было они.
– Я сказал: ждать здесь! Это приказ, – припечатал в ответ и поспешил к зданию общежития. Впрочем, внутрь входить не стал.
– Кримпольс!
– Чем могу быть полезен? – появился передо мной главный нуг академии.
– Передай Мариетте эр Дагеор, что я жду ее в беседке, – попросил старого знакомого и направился к пруду.
Было немного боязно, что Мари вообще не захочет со мной разговаривать. Я бы понял, честно. Но хотелось все-таки извиниться лично.
Вопреки моим прогнозам, вскоре Мари появилась на дорожке. Она шла быстро, порывисто, несмотря на длинную юбку формы академии. Впервые видел ее в форме… Подруга поднялась по ступенькам в беседку и замерла передо мной, испепеляя взглядом.
– Здравствуй, – я заговорил первым.
– Здравствуй, – ответила она. – Зачем пожаловал?
– Хотел с тобой увидеться и… извиниться за свое поведение. – Кажется, я и вовсе отвык беседовать с кем-то, кроме преподавателей. – День вчера выдался очень напряженный, я не знаю, что на меня нашло. Прости.
– Прощаю, – кивнула Мари. – Только это не меняет сути, Астар. Ты ведешь себя странно. Не хочешь меня видеть? Это я могу понять. С глаз долой – из сердца вон. Так ведь говорят?
– Мари, ты неправильно меня поняла…
– А как правильно, Асти? Ладно я. А остальные? Что они тебе сделали? С Бертом ты не разговариваешь, с моим отцом тоже. Я уже молчу о Делле. Как это понимать? Если с тобой что-то происходит, скажи. Ты ведь не один. Мы рядом, понимаешь?
Взгляд Мари изменился. Не знаю, что она ожидала от меня услышать. Только голова вдруг резко закружилась…
– Рядом? Ты что-то путаешь, Мариетта, – выпалил я. – Если видеться раз в год – это дружба, то да, конечно. Однако не надо потом спрашивать, что со мной не так.
– Ты сам меня прогнал.
– А ты и не сопротивлялась!
Мари поджала губы.
– Прости… – И что на меня нашло? – Прости, прошу.
– Асти, теперь ты меня послушай, – сказала она тихо. – Для меня ничего не изменилось. Ты по-прежнему мой близкий человек. Но во дворец я больше не приеду. Захочешь видеть – сам знаешь, где меня искать.
И пошла прочь, только юбка взметнулась. Поговорили, называется… Я тоже развернулся и направился к воротам. Глупо было пытаться. Но лучше уж так, чем никак.
Глава 3
Что-то не так
Альберт
– Альберт! – разнеслось по коридору.
По случаю вчерашнего праздника сегодня был выходной, и я мирно готовился к практическим занятиям в своей комнате. Нил пошел в библиотеку и должен был вернуться с новой порцией книг, а я пока вчитывался в конспект. Но, если честно, на сердце было неспокойно. И из-за вчерашней выходки Астара, и из-за разговора с кроном. Я не представлял, какой будет моя встреча с матерью. Боялся представить… А вдруг она во мне разочаруется? Я ведь точно вырос не таким, как она ожидала. Хотя… Ничего плохого не делал и с силой справлялся. Мне бы просто увидеть маму. Понять, что это не призрак, не сон, а реальный человек, к которому можно прикоснуться. Казалось, для меня это многое решит.
– Альберт, ты тут? – Мари влетела в комнату. И зачем было звать меня в коридоре? Не проще сначала заглянуть в комнату? Но Мариетта была вся на эмоциях. Стоит ли удивляться?
– Астар приезжал. – Подруга села на мою кровать.
– Да? – Вот это удивила! – С чего бы вдруг?
– Хотел извиниться. И знаешь что, Берт? Мне кажется, с Асти что-то не так.
Я только вздохнул:
– Мари, с ним уже года три что-то не так. Он не общается с нами, не разговаривает с родителями…
– Нет, ты не понял. – Подруга тряхнула густой копной волос. – Я тоже считала, что это его личный каприз, если хочешь. Но сегодня в беседке… Он будто не понимает, что с ним происходит, Берт. Вроде бы и старается вести себя нормально, только не выходит.
А может, Мари права? Может, мы зря списываем поведение Астара на блажь? Да, мы давно не виделись, но вчера… Аст никогда бы не обидел Мари. При любых обстоятельствах.
– Думаешь, за этим кто-то стоит? – Я закусил губу, почему-то подумав о бабушке.
– Не знаю. А если, Берт? И мы просто слепы? Знаешь, я сегодня пообещала Астару больше не появляться во дворце.
Мари тяжело вздохнула. Понятно, пообещала и пожалела.
– Если это и так, сам Аст нам ничего не скажет, а я не смогу забраться ему в голову, – я пытался найти хоть какое-то решение. – Хотя… Может, попросим профессора Гардена? Его магия на Аста действует. Пусть разберется, о чем думает наш друг. Потому что, если ты права, это может плохо закончиться.
– А если он не согласится?
– Попробуем все-таки убедить.
Да, этот вариант может сработать, только профессор дер Гарден, мой куратор и кошмар всех студентов курса, никогда не отличался особой сговорчивостью. Жил он один, о его семье я ничего не знал. Так что единственной страстью куратора была любимая работа. И что, вот так просто прийти к нему и сказать: «А не залезете ли вы в голову к кронпринцу? Что-то странно он себя ведет». На чем это основывается? На домыслах Мари.
– А может, попросим эр Мурра? – предложила подруга.
Кстати, кот был единственным, с кем дружил Гарден. Не считая самого ректора, конечно.
– Идем!
Наверное, это изначально был плохой план, и нам хотелось верить, что за холодностью Астара стоит не его неприязнь к нам, а нечто большее. Но кто не
