Рейтинговые книги
Читем онлайн День гнева - Артуро Перес-Реверте

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 22 23 24 25 26 27 28 29 30 ... 69

Да не дерзнет никто из верноподданных его королевского величества ни словом, ни действием нанести оскорбление французским солдатам, но, напротив, всякий обязан оказывать им всемерную помощь и поддержку.

Андрес Ровира-и-Вальдесоэра, капитан полка Сантьяго-де-Куба, не ведая ни о каких указах, уже изданных или только готовящихся, ведет взвод горожан, желающих сражаться с французами, и встречает хорошо ему знакомого капитана Веларде, который в сопровождении Рохо и Альмиры направляется по Сан-Бернардо в сторону казарм Мехорада, где размещаются волонтеры короны. Увидев, как решительно шагает Веларде, Андрес Ровира со своими людьми присоединяется к нему. И вот все вместе они оказываются в казармах, на плацу, где выстроен полк, а командир его, полковник дон Эстебан Хиральдес Санс-и-Мерино, маркиз де Каса-Паласьо, ветеран войн с Францией, Португалией и Англией, ведет в сторонке крайне неприятный разговор с офицерами — те рвутся на улицу, желая примкнуть к народу и вмешаться в драку, а Хиральдес не пускает, угрожая в случае неповиновения посадить под арест весь командный состав от лейтенанта и выше. Дело осложняется присутствием кое-кого из вожаков этого самого народа, равно как и жителей окрестных домов, знакомых и родни волонтеров — все они обещают довести гвардейцев в целости и сохранности до самого парка Монтелеон божась, что народ так нуждается в командирах, что охотно позволит обуздать себя самой строгой дисциплиной.

— Дисциплина прежде всего в том, чтобы исполнять приказы, которые я отдаю, — с трудом сохраняя остатки выдержки, сообщает полковник.

Позиция его ослаблена приходом Веларде, Ровиры и всех, кого они привели за собой. Лейтенант Хасинто Руис, который, несмотря на приступ астмы и сильный жар, все-таки явился в полк, слушает пылкие речи Веларде, убеждаясь, что они еще больше горячат всех — и его самого тоже.

— Мы не можем сидеть сложа руки, пока там убивают людей! — ораторствует артиллерист.

Однако полковник упорствует, и дело вот-вот кончится мятежом. И тем, кто уверяет, что полк, выйдя на улицу, увлечет своим примером всю испанскую армию, Хиральдес доказывает: это приведет лишь к еще большему кровопролитию и, придав событиям характер необратимый, не даст покончить дело миром.

— Позор так рассуждать! — настаивает Веларде, и словам его вторит одобрительный хор голосов. — Честь велит нам драться, не беря в расчет никакие соображения. Разве вы не слышите выстрелов?

Полковник начинает колебаться, и это замечено всеми. Градус дискуссии повышается. Теперь даже выстроенные во дворе солдаты подают голос, явно склоняясь к мятежу.

— Разрешите, по крайней мере, усилить караул в Монтелеоне, — просит Веларде. — Там всего горстка артиллеристов с капитаном Даоисом, и французы намного превосходят их численно. Если нападут, отвечать придется вам, господин полковник!

— Я не потерплю, чтобы со мной говорили таким тоном!

— Таким или иным, но вы понесете ответственность перед отчизной и перед Историей!

Он повышает голос так, чтобы и солдаты в первых шеренгах послушали в свое удовольствие. На плацу нарастает ропот. Побагровев от ярости — на шее, стиснутой высоким жестким воротом мундира, вздуваются жилы, — полковник указывает на улицу:

— Сию минуту покиньте расположение моей части!

— Если я уйду, то, клянусь честью, уйду не один! — отвечает Веларде еще громче, так что эти слова разносятся по всему двору.

Решение, устраивающее обе стороны, приходит в голову капитану Ровире: поскольку артиллеристам в парке Монтелеон и вправду угрожает опасность, туда следует направить небольшое подкрепление, чтобы оградить артиллеристов от враждебных поползновений. Кроме того, можно надеяться, что отряд регулярной испанской армии отрезвит беснующихся горожан.

— Если они ворвутся в парк, добра не жди… Но при виде испанского мундира должны будут прийти в себя.

И полковник — его, что называется, допекли, — который совсем не уверен, что сумеет и дальше держать своих людей в узде, соглашается на это предложение, видя в нем меньшее зло. Скрипя зубами, а сердце — скрепя, он называет тех, кто пойдет в Монтелеон. Один из самых благоразумных офицеров в полку капитан Рафаэль Гойкоэчеа, командир 3-й роты 2-го батальона, возьмет под свое начало тридцать три фузилера, лейтенантов Хосе Онторию и Хасинто Руиса Менлосу, младшего лейтенанта Томаса Бругету и троих кадетов — Андреса Пачеко, Хуана Мануэля Васкеса, Хуана Рохо. Устная инструкция, полученная капитаном, гласит: не предпринимать никаких враждебных действий по отношению к французам. После этого, получив патроны, взяв «на плечо», волонтеры короны, с командиром и офицерами впереди, покидают казарму и по Сан-Бернардо идут к фонтану Маталобос, а оттуда по улице Сан-Хосе — к парку Монтелеон. За ними следуют Веларде, Ровира и еще человек двадцать мирных, но до крайности разгоряченных жителей. Остальные рукоплещут, выкрикивают что-то приветственное, похлопывают солдат по плечу, а кое-кто увязывается следом. Последним, с трудом поспевая за строем, горя в жару и трудно дыша, одолевая слабость и головокружение, но стараясь держаться прямо, идет Хасинто Руис. С балкона одного из домов по улице Сан-Димас конногвардеец Хосе Пачеко, заметив сына, кадета Андреса Пачеко, торопливо сбегает вниз, на ходу опоясываясь саблей, и молча, без единого слова, присоединяется к отряду.

* * *

— Мавры! Мавры скачут!

Когда из устья Сан-Херонимо между госпиталем при церкви Буэн-Сусесо и монастырем Виктория на Пуэрта-дель-Соль выносятся головные всадники, первое побуждение безоружной толпы — броситься прочь, рассеяться по окрестным улицам, спасаясь от летящих галопом мамелюков, крутящих над головами в чалмах кривые сабли, рассыпающих направо и налево удары. В этом столпотворении падре из Фуэнкарраля дон Игнасьо Перес Эрнандес пытается поднять упавшего старика — сейчас ведь наскочат, затопчут, — как вдруг со всех сторон начинают звучать голоса, призывающие не отступать, держаться стойко и дать отпор:

— Бей их! Бей мавров-лягушатников! Не давай пройти! Не пропускай!

Испуганный священник слышит, как щелкают, раскрываясь, бесчисленные навахи. Роговые рукояти, семь пружин, высвобождающие лезвия длиной от пяди до двух, — люди достают их из карманов, из-за пазухи, из-под плащей и с ними, будто ослепнув от ярости, заходясь неистовым криком, бросаются навстречу мамелюкам.

— Да здравствует Испания и король! Бей мавров!

Схватка происходит с невиданным доселе ожесточением. Охмелев от злобы, не заботясь о том, чтобы уцелеть, люди лезут прямо под копыта, вцепляются в поводья, хватаются за вальтрапы и стремена, наносят удары, куда придется, докуда рука дотянется — в ноги, в живот, — поднырнув под лошадей, вспарывают им брюхо, и те, путаясь в собственных кишках, падают, бьются на мостовой.

— Режь их! Чтоб ни один не ушел!

С улиц на площадь волна за волной вылетает конница. Лошади спотыкаются о распростертые тела, прыгают, поджав ноги, шарахаются в сторону, встают на дыбы, вскидывая в воздух и волоча людей, которые гроздьями виснут на поводьях, упрямо и свирепо тянут с седел мамелюков, не обращая внимания на свистящую, полосующую воздух сталь, меж тем как со всех сторон набегают остервенившиеся горожане с ножами, с охотничьими пищалями, древними мушкетонами, в упор стреляют в морду лошадям, в грудь всадникам. А те, слетев наземь, получают по восемь-десять ударов ножом, и по мере того, как зеленые мундиры и блестящие шлемы французских драгун перемешиваются с пестрыми одеяниями египетских наемников, резня захлестывает всю площадь, а с балконов и из окон тоже гремят выстрелы, летят бутылки, черепица, кирпичи, порой даже столы или табуреты. Из домов выскакивают женщины с портновскими ножницами, с кухонными ножами, многие жильцы бросают оружие тем, кто дерется внизу, а самые смелые — у них дикие, жаждущие крови и кровью налитые глаза — с воем вскакивают сзади на круп лошадям, всаживают клинки в бок, перерезают глотку всадникам, убивают, умирают, валятся с разрубленными головами, ползают на коленях под топчущимися лошадьми, катаются там, обхватив и стиснув противника, захлебываются собственной кровью и кровью врага, вонзают, исторгая крики из своей и чужой груди, ножи, и кони со вспоротыми животами жалобно ржут, молотят в воздухе копытами. Вот так из восьмидесяти шести человек, составлявших эскадрон мамелюков, погибают под ножами двадцать девять — и в числе их герой Аустерлица легендарный Мустафа, которому каменщик Антонио Мелендес Альварес, уроженец Леона, 30 лет, перерезал горло, покуда Франсиско Фернандес, слуга графа де ла Пуэбло, и Хуан Гонсалес, слуга маркиза де Вильясека, держали. Под полковником Доменилем, командовавшим авангардом, убили двух лошадей, и от неминуемой смерти его оба раза спасали бросавшиеся на выручку драгуны и мамелюки.

1 ... 22 23 24 25 26 27 28 29 30 ... 69
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу День гнева - Артуро Перес-Реверте бесплатно.

Оставить комментарий