Рейтинговые книги
Читем онлайн Очищение - Софи Оксанен

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 33 34 35 36 37 38 39 40 41 ... 54

Талви больше никогда не играла с Мильви. Мартин гордился Талви. По его мнению, девочка была замечательной. Особенно ему нравилось ее желание, вырасти большой, стать настоящим ленинцем. Его нисколько не волновало, что Талви не может отличить чистотел от подорожника, мухомор от волнушки, хотя Алиде считала, что такого просто не может быть у детей ее и Ингель.

1960, Западная Виру

СТРАДАНИЯ НАДОЛГО ОСТАЮТСЯ В ПАМЯТИ

В то время как Мартин взял на себя заботу о воспитании ребенка, Алиде была ответственна за то, что касалось очередей. Так как Мартина уже многие годы не приглашали в столицу и надежды на его возможную карьеру угасли, Алиде больше не надеялась, что будет отовариваться как член партийного аппарата. Она выстаивала в очередях, держа за руку дочку и приучая ее к жизни достойной советской женщины. Очередей за мясом ей удавалось избежать, так как в мясной лавке работала знакомая, Сиири. Когда она сообщала ей, что товар прибыл, Алиде протискивалась между завалом мусорных ящиков к задней двери магазина, таща за собой Талви. Она не научилась ходить медленно, подстраиваясь под ребенка и, несмотря на благие намерения, всегда так ускоряла шаг, что дочери приходилось бежать. Алиде объясняла это себе желанием избавиться от докучавшей ей девочки, но не испытывала угрызений совести. Наоборот она старалась казаться хорошей матерью, хотя чувствовала всю натянутость этого. Она предпочитала хвалить перед другими женщинами отцовские способности Мартина, и делая это, помалкивала о себе как о матери. Оттого что Мартин был на редкость заботливым отцом, соседки считали, что она счастливейшая из женщин.

Когда девочка подросла, она начала поспевать за матерью, бегущей по заднему двору мясной лавки, сквозь тучи мух. Иногда мушки забивались в нос и уши, порой они обнаруживались в волосах. Кожа на голове Алиде кишела ими, и она почти уверилась в том, что одна из них отложила там яйца. Напротив, дочь они как-то не беспокоили, она даже не отгоняла их прочь, а разрешала разгуливать по рукам и ногам, что вызывало отвращение у Алиде. По дороге домой она расплетала косички Талви и вытряхивала из ее головы мушек. Она понимала, что это глупо, но не могла с собой совладать.

В тот день, когда Талви объявила, что в школе проводили проверку зубов, Алиде как раз побывала у Сиири, в мясной лавке. Та промывала щеткой в соленой воде колбасу из Семипалатинска. За ее спиной громоздились и ждали своей очереди батоны «московской» и «столичной» колбасы. Они кишели червями.

— Ничего страшного. Эти пойдут на прилавок, но скоро прибудет новая партия свежего товара.

По прибытии машины Алиде набрала в свою сумку пару завитков «польской» колбасы, батон «краковской» и вдобавок сосиски. Неплохой улов. Она как раз с гордостью показывала все это Мартину, как вдруг дочка неожиданным сообщением прервала инвентаризацию покупок.

— Две большущие дырки.

— Что это значит? — спросила Алиде, пугаясь собственного голоса. Он напоминал визг побитой собаки. Талви нахмурила брови. Сверток с сосисками упал на пол. Алиде положила на скатерть руки, которые неожиданно затряслись. Вдруг стали явственными все порезы от ножа на клеенке, грязь, в них забившаяся, хлебные крошки. Из-под оранжевого абажура будто что-то посыпалось, на лампе проступила мушиная грязь… Пузырек с валерьянкой стоял в шкафу. Удастся ли ей вынуть его и беззвучно накапать в стакан, чтобы Мартин не заметил?

— Хм, что это значит… Это значит, что нам придется пойти к товарищу Борису. Талви, ты помнишь дядю Бориса? — улыбнулся Мартин.

Талви кивнула в ответ. В уголках рта Мартина остался жир. Он откусил еще кусок колбасы. Жиринки «краковской» блестели на губах. Всегда ли у Мартина были такие выпученные глаза?

— А был ли он уверен? Тот, кто проверял зубы? Что там две дырки? Может, ничего и не надо делать? — предположила Алиде.

— Нет, но я хочу поехать в город.

— Ты слышала, — ухмыльнулся Мартин.

— Папа купит тебе потом мороженое, — сказала Алиде.

— Что? — удивился Мартин. — Она уже большая девочка, сама на автобусе доедет.

— Папа купит тебе новые игрушки, — добавила Алиде.

Талви запрыгала перед отцом и стала тянуть его за руку:

— Да, да, да.

Теперь ни о чем не надо думать. Надо только уговорить Мартина поехать к врачу вместе с дочерью. С ним Талви будет в безопасности! В ушах у нее шумело. Она положила сосиски и колбасу в холодильник и начала звенеть посудой, чтобы одновременно незаметно налить себе валерьянки в стакан. И закусить хлебом, чтобы запах лекарства не ощущался в ее дыхании.

— И ты можешь пойти заодно поприветствовать Бориса. Хорошо, правда?

— Да, но работа…

— Да-да-да! — крик Талви прервал ее.

— Ну, ладно, что-нибудь придумаем. Устроим приятную прогулку к зубному.

У Талви были такие же глаза, как у Линды. Лицо Мартина, а глаза Линды.

1952, Западная Виру

ЗАПАХ ПЕЧЕНИ ТРЕСКИ, ЖЕЛТЫЙ СВЕТ ЛАМПЫ

Запах хлороформа чувствовался уже у двери. В приемной Алиде схватила только что вышедшую «Советскую женщину», в которой приводилось мнение Ленина о том, что при капитализме женщина вдвойне унижена: она рабыня капитала, то есть основной работы, и домашнего труда. Щека у Алиде сильно раздулась, дырка в зубе была такой глубокой, что нерв обнажился. Нужно было лечить его раньше, но кому охота попасть на кресло к фельдшеру. Почти все стоящие врачи переехали на Запад, а евреи — в СССР. Часть из них потом вернулась, но их осталось мало. Алиде читала по складам, пыталась сосредоточиться, невзирая на боль в челюсти: «Лишь в СССР и странах народной демократии женщина работает наравне с мужчиной, как равноправный товарищ во всех областях, как в сельском хозяйстве, на транспорте, так и в области культуры и просвещения и принимает активное участие в политической жизни и управлении обществом».

Когда подошла очередь Алиде, она перевела взгляд с газеты на коричневый синтетический ковер и все время смотрела на него, пока не оказалась в кресле и не облокотилась на ручки. Медсестра кончила кипятить иглы и сверла, сделала ей укол и стала готовить состав для пломбы. Кастрюля на электроплите кипела. Алиде закрыла глаза, онемение распространилось на всю челюсть и щеки. Руки мужчины пахли луком, солеными огурцами и потом. Алиде уже слышала, что руки нового стоматолога такие волосатые, что лучше ничего не ощущать, чтобы не раздражаться. Закрыть глаза и не видеть эту черную поросль. Он, впрочем, и не был настоящим врачом, просто пленный немецкий врач в свое время обучил его чему смог. Мужчина начал накачивать ножной сверлильный станок, который заскрипел и завизжал, уши заложило, кость похрустывала, она старалась забыть о волосатых руках. Истребитель так низко спикировал при маневрах, что окно задрожало. Алиде открыла глаза. Тот же мужчина. Та же комната. Те же волосатые руки. Там, в подвале муниципалитета. Где она потеряла себя и после чего старалась уцелеть, хотя единственное, что уцелело, — это стыд.

Алиде вышла, не поднимая глаз от пола, лестницы, улицы. Мимо с грохотом промчался армейский грузовик, обдав ее пылью, которая прилипла к деснам, забилась в глаза и превратилась в пепел на ее распаленной коже.

Из открытых окон дома культуры, где шла репетиция хора, послышалось: «И в песне, и в труде». Мимо пронесся другой грузовик, обсыпав ноги гравием. «Ты вечно со мной, великий Сталин».

У дверей ее встретил Мартин, увлекая в сторону стола. Там ее ждала коробка с печенью трески, лакомство для маленькой птички, когда она сможет есть. Половинка лука засыхала на разделочной доске, открытая и опустошенная банка валялась рядом с доской, железные зазубренные края крышки ощерили рот, оставшийся от бутерброда кусочек лука издавал резкий запах, как и сама печень трески. Алиде затошнило.

— Я уже поел, но сразу сделаю бутерброд для моей ласточки, как только она сможет есть. Больно было?

— Нет.

— А сейчас болит?

— Нисколько. Ничего не чувствую. Бесчувственность. Одна бесчувственность.

Алиде смотрела на половинку бутерброда с печенью трески и не могла вымолвить ни слова, хотя и сознавала, что Мартин ждет ее благодарности за то, что припас для нее лакомство. Хотя бы догадался лук убрать.

— Приятный человек этот Борис.

— Ты говоришь о стоматологе?

— О ком же еще? Я уже раньше о нем рассказывал.

— Может, о другом каком-то Борисе. Ты не говорил, что он зубной врач.

— Его только недавно назначили.

— А что он раньше делал?

— То же самое, конечно.

— И ты его знаешь?

— Общими партийными делами занимались! Он, кстати, не передавал мне привет?

— Зачем бы он передавал тебе привет через меня?

— Да он знает, что мы женаты.

1 ... 33 34 35 36 37 38 39 40 41 ... 54
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Очищение - Софи Оксанен бесплатно.
Похожие на Очищение - Софи Оксанен книги

Оставить комментарий