это не совсем мой день рождения: я вроде к этому телу уже прикипела, и оно стало почти родным. Так что да, всё таки мой.
Инга, увидев моего красавца, перепугалась.
— Так он двухколёсный? — спросила она, испуганно глядя на «Яву».
— А ты думала, он какой? Это же мотоцикл.
— Трёхколёсный. У соседа такой. Можно ехать в коляске.
— В люльке, — рассмеялась я, — не люблю трёхколёсные. Чувствуешь себя как на велосипеде.
— Это твой?
— Ага. От отца достался, — подтвердила я.
— Так это вы на нём с Люсей раскатывали по городу?
— А на каком? Зачем мне угонять чужой мотоцикл, если есть свой? Я ведь уже объяснила.
— Он, наверное, тяжёлый? — поинтересовалась Инга.
— Ну, не так чтобы очень, но на руках даже вдвоём мы его не понесём. Но нам этого и не нужно. Он сам нас прекрасно потащит.
Я выкатила мотоцикл из гаража и закрыла ворота.
— Надевай шлем, — сказала я, протягивая аксессуар Инге, — садись сзади и обхватывай меня крепко за талию. Голову клади мне на спину и не шевелись во время поездки. Поняла?
Инга с опаской осмотрела шлем, но любопытство и желание прокатиться, видимо, пересилили, и она кивнула.
К сожалению, Инга действительно ни разу не ездила на мотоцикле. Пока я медленно скатывалась по улице Минской вниз и не торопясь поворачивала перекрёстках, всё было в порядке. А вот когда я на скорости свернула на мост через железнодорожные пути, девчонка ойкнула и попыталась выровняться, видимо, опасаясь, что мы сейчас завалимся.
Я едва удержала мотоцикл, вильнула и остановилась прямо под фонарём. Повезло, не докатилась всего пару метров.
— Инга, блин, — рыкнула я, — я же тебе сказала не шевелиться!
— Мне показалось, мы падаем, — пискнула она.
— И упадём, — подтвердила я, — если ты будешь крутиться туда-сюда. Прижмись и закрой глаза, если страшно.
— А может, мы никуда больше не поедем? — спросила она, продолжая охать.
— Можем не ехать, — согласилась я, — до дома семь километров. Мотоцикл ты будешь толкать?
Ответить Инга не успела. Около нас, сверкнув красными и синими проблесковыми маячками, остановился автомобиль, и на дорогу тут же выбрался гаишник.
— Так, — протянул он, — что за пьяное вождение посреди дороги?
Инга поспешила стянуть с головы шлем, ну и я сняла, чтобы мент своим носом определил, что мы трезвые.
— Ну ничего себе, — сказал он и, оглянувшись, крикнул: — Серёга, иди глянь, какой улов! Две несовершеннолетние девки раскатывают по городу в час ночи. Признавайтесь, девочки, пили, небось, сегодня? Или с чего вас на подвиги потянуло? Чем баловались?
— Мы не пили ничего, — промямлила Инга.
Я не стала ничего объяснять. Вынула из внутреннего кармана джинсовой куртки права и протянула их сержанту. Второй тоже оказался сержантом, только младшим. Выбравшись из-за руля, он поинтересовался:
— Не расслышал тебя, Андрей, что тут?
Андрей тем временем успел раскрыть права и теперь расширенными глазами рассматривал их.
— Ты только представь, — сказал он, — у неё все категории открыты. Ты такое видел когда-нибудь? — Он перевёл взгляд на меня: — Тебе сколько лет?
— Там строчка есть, — подсказала я, — «действительны с шестого августа 1977 года». И какие вопросы?
Его напарник успел подойти и тоже уткнулся в права.
— Может, липовые? — поддакнул он. — Быть такого не может.
— Ева, — ляпнула Инга, — я ведь говорила, что попадёмся.
Гаишники глянули друг на друга и расхохотались.
— Точно фальшивые, — подтвердил Андрей. — Ну, девочки, проходим в машину. В отделе будем разбираться, откуда у вас такие права. Глуши двигатель.
Он отправил права к себе в карман. Вероятно, первое время так и должны реагировать менты на такой документик, пока удастся примелькаться. Месяц или два.
Я недолго думая протянула открытое удостоверение:
— Герой Советского Союза, Бурундуковая Ева Илларионовна. Права настоящие. Мы ничего не нарушили, поэтому, пожалуйста, верните их, и мы разойдёмся краями.
Пауза затянулась. Андрей принялся рассматривать удостоверение, а его напарник пытался заглянуть ему через плечо.
— В Кремле сдавала на права. Лично Брежнев вручал. И награды он же, — подсказала я, видя, что у них прямо крутится вопрос на языке.
— А паспорт есть? — всё ещё не веря, спросил сержант.
— А паспорта нет, — заявила я, — сегодня исполнилось шестнадцать лет. Завтра обязательно схожу и получу, а пока — увы.
— В шестнадцать лет все категории на правах… — младший сержант Серёжа покачал головой. — Я про такое ни разу не слышал. Выданы месяц назад и удостоверение Героя на пару дней раньше.
— В «Молодежь Молдавии» обо мне была большая статья, — вспомнила я, потому как ни один из них не козырнул и не сказал: «Товарищ Герой Советского Союза, неувязочка вышла».
Но то говорили от старлея и выше, а это два сержанта.
— Ты читал? — спросил Андрей и, когда напарник отрицательно покрутил головой, добавил: — И я не читал.
— Ева — настоящий Герой Советского Союза, — сказала Инга. — Это правда. Она на слёте села в бензовоз, который загорелся, и отъехала на нём на безопасное расстояние. Там он и взорвался. Она спасла очень много людей. Мы два дня думали, что она погибла.
— И как же она спаслась? — сержант недоверчиво хмыкнул.
— Прыгнула со скалы в море, — запальчиво сказала Инга, — так и было.
— И целых два дня пряталась там? — в голосе сержанта появилось нечто ехидное.
— Послушай, Андрюша, — сказала я, — ты у всех выясняешь, удостоверение настоящее или фальшивое? Разбираешься в этом? Я Герой Советского Союза, и мне нужно на Чеканы. Поэтому верни документы, и мы поедем.
— Это невозможно, — заявил гаишник, — вам придётся прокатиться с нами в отдел, и там будем разбираться.
— Поехали, — согласилась я, — но сразу предупреждаю: для тебя это плохо закончится. Вот в этом я уверена.
— Хорошо, — он улыбнулся, — садитесь в машину.
Инга сползла с сиденья, и я поставила мотоцикл на подножку.
— А с «Явой» что делать? — спросил младший сержант. — Я на мотоцикле ни разу не ездил.
— И я, — отозвался Андрей и, вдруг вспомнив, сказал: — А где техпаспорт?
Я поковырялась в сумочке и
