совсем разума лишился. — Берислав испытующе посмотрел на Слободана. — Колояра надо на царствование звать, он наследник.
— Царевич дюже правильный, он крови отцовской не захочет.
— Царевичу ни к чему такое на душу брать, сами справимся. — Берислав принял решение и успокоился, когда гнетущая неопределённость ушла.
— Тогда за дело. — Слободан с облегчением снова уступил командование воеводе, его дело исполнять. — Однако поспешить придётся, пока царь батюшка обоих наследников не извёл.
И всадники стремительно понеслись в земли Велемира.
Дарислава очнулась, когда за окном уже стемнело. На ощупь, с трудом дошла до двери, голова кружилась. Дверь ожидаемо была заперта. Очень хотелось пить, но стол, где всегда стоял кувшин с водой, был перевёрнут. Она коснулась пальцами левой стороны лица и тут же их отдёрнула, больно. Царевна добрела до кровати и прилегла, плакать больше не хотелось. Узнать бы что с братьями, живы ли ещё? Может бежать? Покои Дариславы находились на втором этаже терема, братья смогли бы, а она скорее шею себе свернёт.
На улице послышался тихий шум и в открытое окно лёгкой тенью кто-то скользнул.
— Тшш, царевна, только не кричи, это я, Василько, Марфы внук. — Торопливо зашептала тень.
Дарислава и не собиралась, она только сейчас поняла, как рада увидеть хоть кого-нибудь. Василько скинул с плеча котомку, поднял стол и выложил куски пирога, сладкие булки, а самое главное кожаную фляжку с водой.
— Что не съешь, спрячь, за помощь тебе царь обещал засечь на смерть. Глянь-ка на меня, царевна.
Даже в полутьме горницы Василько разглядел наливающийся чернотой синяк в половину лица. Дарислава поспешно отвернулась, прикрыв левую сторону рукой, по лицу потекли непрошенные слёзы.
— Вот ирод. — Зло прошептал Василько и неловко погладил царевну по голове. — Не реви, бежать тебе надо, царевна. Ты подумай пока, а как приду ещё, будь готова.
Василько исчез так же легко, как и появился.
На рассвете сложили за околицей костёр, дров не пожалели, радуясь избавлению от зверя. Горицвет зашёл в избу местной травницы, Варвары, Егора перенесли к ней сразу после схватки.
— Как он?
— Горит пока, если до вечера дотянет, то жить будет. — Варвара, сидевшая возле Егора, устало махнула ему на свободную лавку.
— Может нужно чего? Ты скажи, денег не пожалею, только вылечи. — Горицвет понимал, что Егора скорее всего придётся оставить здесь до выздоровления, но ему было бы спокойнее, зная что дело идёт на поправку.
— Вы жизни не жалели, нас от лютой твари избавили, ничего ты не должен. Что нужно у меня есть. Ступай, отдохни лучше.
Горицвет попрощался и вышел на улицу, там его уже ждал Ярослав.
— Ну, как он?
— К вечеру будет видно. Сам то как, руку сильно порвал? — Горицвет с беспокойством посмотрел на друга.
— Заживёт, кость цела, жилы тоже. — Ярослав беспечно отмахнулся. — Хотя без правой, оно не так сподручно. Мечом то я и левой управлюсь, а вот портки развязывать, чтобы до ветру сходить привык правой.
Парни рассмеялись и пошли искать Мечеслава. Старосту нашли у костра, он стоял и хмуро смотрел, как мужики поджигают дрова.
— Как бы не пришлось в скорости нового зверя ловить. Ночью, во время суматохи, бежал Радослав. Может просто испугался, что за отца с него спросят, а может и сам такой.
— А ты не жди, пока задерут кого, соберитесь да выставляйте в ночь караулы из мужиков. — Ярослав махнул рукой в сторону костра. — Вон у тебя здоровяки какие, да и сам как медведь. С одного удара завалил.
— Верно ты говоришь, да только мы больше к сохе привычны, чем к мечу. — Мечеслав усмехнулся. — Но пример вы добрый показали, глядишь и справимся.
— Завтра на рассвете мы уедем, Егор у вас останется. Передай ему, чтобы как поправится, прямиком домой ехал. — Горицвет хлопнул Ярослава по плечу. — Пошли, передохнём немного, мы уже почти сутки без сна.
Глава 20
Обратная дорога всегда кажется короче, вот и девы, снова позабыв про конспирацию, резво шагали домой, радостно отмечая уже знакомые места.
— Цезарь, а нам обедать ещё не пора? Да и котомка полегче станет, Лада нам пирогов собрала, до самого дома хватит. — Василиса остановилась и похлопала себя по животу. — Ой, а где моё пузо?
— Ну-ка, покажись. — Цезарь нахмурился. — Надо торопиться, зелье перестаёт работать. Может вода из источника всё же подействовала. Не подумал.
Девушки оглядывали друг друга, отмечая постройневшие фигурки и посвежевшие лица.
— Сегодня ещё продержится, а завтра будете в платки кутаться.
— Платок, так платок. — Яна была не против.
— Я на всё согласна. — Поддержала Василиса. Она немного скучала по батюшке и сёстрам, но возвращаться было страшновато. Да и не больно хотелось, подумать только, сколько интересного она могла бы пропустить.
За обедом Велемир думал, рубить царевичам головы или нет. И сыновей, и дочь он уже вычеркнул из своей жизни, не заслужили. Останавливала одна неприятная мысль. Он знал, что Огнеслава уважали в дружине, а Колояр всегда благоволил купцам и ремесленникам. Бунт может и не поднимут, но вот детоубийцей на весь свет ославят, а гадёнышей невинно погубленными детками выставят. Оставлять такую память о себе Велемир не хотел. Он видел себя великим царём воином и никак иначе.
Другое дело, если принародно возвести вину на них, да высечь кнутом, это можно, он отец и в праве наказать виноватых. А потом можно и удавить потихоньку да объявить, что сбежали, тем самым вину признав.
Дарислава, здесь сложнее. При мысли о дочери сжались кулаки, это её подлая рука его отравила. Плетьми он её и сам проучит, а потом, как отлежится, замуж её, да подальше, за самого распоследнего забулдыгу отдаст. Пусть от счастья сама на косе удавится.
Вот с неё и начну. Велемир не спеша выбрал плеть и захватив ключ подошёл к покоям Дариславы. В горнице было пусто, куда эта дрянь могла спрятаться? Под кровать что-ли залезла от страха.
Осмотрев всё ещё раз и убедившись, что царевны нет, Велемир взревел от бешенства.
— Убью мерзавку! Ефим! Акамир! Дружина, ко мне!
Первым прибежал, находившийся поблизости Ефим. Увидев налитые кровью глаза царя, он в страхе упал на колени и склонил голову.
— Найти эту дрянь и приволочь ко мне! Царевичей к столбу и сечь, пока не скажут, где они её спрятали! Сей же час!
Советник Акамир и два воина, прибежавшие по зову, замерли, глядя как беснуется царь, брызгая слюной. Огрев плёткой склонившегося Ефима, Велемир открыл рот, чтобы приказать, пусть бегом исполняют его волю. И не смог, схватился за сердце и
