Рейтинговые книги
Читем онлайн Инквизиция: царство страха - Тоби Грин

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 76 77 78 79 80 81 82 83 84 ... 124

В книжном магазине в Эстанислао-де-Луго, рейд на который совершили в 1817 г., конфискованные книги включали труды Беркли («Диалоги относительно естественной религии», которые считают в настоящее время ключевой работой философии), Эразма, Гиббона, Мильтона («Потерянный рай»), Монтескье, Рабле, Руссо и Вольтера[1230].

Согласно любому современному стандарту, эти авторы занимают почетные места среди величайших фигур западной литературы и философии. Инквизиция не хотела иметь никакого отношения к ним.

Как мы уже видели в нескольких последних главах, в XVII веке наиболее мощными оказались иные последствия, вызванные инквизицией. По мере уменьшения глобального влияния испанской и португальских империй снижались и возможности физической досягаемости инквизиции, способности совершать жестокость. Это напоминает нам, что инквизиция была, в сущности, политическим институтом. Как становится понятно, католическая идеология и папская власть служили ее властным структурам в качестве оправдания и отговорки.

Например, в Португалии в конце XVII века папский престол еще раз оказал сдерживающее влияние. Когда в июле 1672 г. арестовали несколько богатейших конверсос Лиссабона, папский престол фактически предъявил ультиматум регенту дону Педро, требуя проведения расследований действий судов и угрожая временно приостановить деятельность инквизиции[1231]. Приблизительно в это время в Риме циркулировали анонимные рассказы о страшных практиках португальской инквизиции: продолжались прежние пытки; адвокатам не разрешали ознакомиться с уликами против обвиняемых, существовала вероятность осуждения самых искренних и благочестивых католиков. Когда палач на аутодафе в Коимбре вынужденно немного ослабил веревку, умирающий человек воскликнул: «Иисусе!»[1232]

Между прочим, в Испании внимание к помпезности и церемониалу на аутодафе означали, что эти действа становились более редкими. Но когда их проводили, то они превращались в жесточайшие казни. Наследием союза с Португалией стало ассоциирование всех португальцев с тайным иудаизмом (см. главу 8). В результате многих жертв-португальцев обвиняли в этом преступлении в течение всего XVIII века. На Мальорке состоялась целая серия ужасающих судов над общиной конверсос в Пальме. Процессы закончились вынесением приговора о малом наказании и возврате в лоно церкви для 250 конверсос на пяти аутодафе в 1679 г. Передали светским властям для казни тридцать семь из них. Казнь должна была состояться на аутодафе 1691 г.[1233]

В Мадриде в 1680 г. состоялось одно из самых грандиозных аутодафе, где были «освобождены» двадцать три человека на подмостках длиной 58 метров и шириной 30 метров, доминирующих над Плаза-Майор в центре города[1234].

Это действо состоялось почти точно через два столетия после первого аутодафе в Севилье в 1481 г. Оно показало: хотя людей больше не сжигали и не душили с помощью гарроты каждый год, инквизиция все равно также могла обрушиться со всей яростью на общины, когда ей это заблагорассудится. В наши дни под ярко выкрашенными балконами Плаза-Майор трудно представить те ужасающие сцены. Воспоминания об ужасе и жестокости быстро стираются из памяти, но в общественном наследии и культурной памяти можно уловить нечто, напоминающее о страхе.

Возможно, нас больше всего поражает унылость всего происходившего. Удовольствие было предметом ненависти для цензоров. Некоторые живописные полотна и игральные карты запретили с середины XVII века и далее за оскорбление догматической морали[1235]. К концу XVIII века стали поступать жалобы на слова некоторых гимнов, исполнявшихся в церкви[1236]. Запретили ряд работ Гойи[1237].

Была возможность возражать против любого аспекта культурной деятельности — литературы, философии, песен, ремесел, живописи и театра. Идеология, на основе которой протекал этот процесс, привела к упадку иберийские державы сразу в двух отношениях. Во-первых, в результате содействия распространению контр-идеологии скептицизма, который нанес смертельный удар инквизиции во время эпохи Просвещения. Во-вторых, инквизиция обеспечила интеллектуальную стагнацию культуры, на основе которой она же и возникла. Это лишило ее способности справиться с угрозой, появившейся в XVIII веке.

Другие общества в иные времена и в иных местах проявляли некоторые из перечисленных тенденций. Но инквизиция была первой, кто оставил детальные записи своего пути к саморазрушению.

В этой тщательно документированной истории утрат мы видим настоящую трагедию. Здесь остались осколки тех эмоций, которые некогда привели некоторых людей к тому, что они срубили сук, на котором сидели.

Глава 12

Невротическое общество

«…Они чувствовали приступы безумия, им приходилось просить помощи. И духовные учителя целовали и обнимали их, клали свои руки им на грудь, проникали в самые сердца, нашептывая им, что такие встречи не греховны, что они обязательно сделают их счастливыми…»

Монастырь Борхес находился в районе трибунала Сарагосы. Примерно там в свое время произошло заказное убийство инквизитора Арбуэса, там располагался и дом предков Монтеня. В 1705 г., в самый разгар Войны за испанское наследство, в этих местах начался странный процесс. В центре этого дела оказалась монахиня из местного женского монастыря — сестра Тереза Лонгас.

Тереза Лонгас поступила в монастырь еще подростком. Она сразу же вызвала замечания в свой адрес, поскольку одевалась с чрезмерной пышностью и отказывала в милосердии тем монахиням, которые болели[1238]. Но это сомнительное поведение стало лишь прелюдией к чрезвычайной карьере в монастыре. Ее «служение» привело к тому, что Лонгас предъявили буквально сотни обвинений, когда она предстала перед инквизиторами Сарагосы.

Обвинения сводились к следующему: «Лонгас — известная лгунья, лицемерка, скандалистка, грубо-бесцеремонная и дерзкая, нечестивица, оскорбляющая Святые Дары евхаристии и экзорцизм. Она подозревается в порочной связи со своим духовным учителем… Это хвастливая обманщица, изображающая из себя пророчицу, претендующая на получение откровений, видений, посланий от святых, на способность творить чудеса»[1239].

Подобный перечень обвинений ясно говорил: за священными стенами женского монастыря Боргес не все было мирно и светло.

Дело развивалось постепенно. В женском монастыре у девятнадцатилетней Лонгас появился новый духовный наставник — монах францисканского ордена, которого звали Мануэль де Валь. Сразу пошли слухи, поскольку Валь тоже был молод, ему исполнилось всего двадцать семь лет. Причин для сплетен оказалось достаточно, так как Лонгас «взяла манеру общаться с духовником на исповеди очень часто и так долго, что приходила к нему на полтора или два часа утром. После завтрака Валь возвращался в исповедальню, где оставался вместе с Лонгас до заката, а иногда еще и возвращался ночью»[1240].

Но когда у Лонгас была возможность совершать все свои бесчисленные грехи, предполагаемые такими затянувшимися исповедями, не вполне ясно. Ведь она проводила все время бодрствования с Валем. Вероятно, грехи совершались в самой исповедальне. Однажды духовник покинул женский монастырь только в три часа ночи — после того, как «приобщил святых тайн» свою «духовную дочь».

Достаточно быстро между Лонгас и Валем завязалась крепкая дружба. Многие монахини монастыря были шокированы тем, какую «радость они видели в чувствах этих двоих» всякий раз, когда те смотрели друг на друга[1241]. Можно представить, сколь взволнованные улыбки и взаимное возбуждение от напряжения и зависти провоцировал их довольный вид.

Однажды они вдвоем помогали ухаживать за больной монахиней. Однако тут проявились не только их заботливость и внимательность. Лонгас и Валь воспользовались ситуацией, уйдя на ночь в соседнюю комнату — для обсуждения духовных вопросов. Непонятно, какие именно духовные вопросы они обсуждали, так как монахини слышали взрывы смеха, доносившиеся из комнаты[1242].

Лонгас и Валь начали есть из одной тарелки и пить из одного стакана[1243]. Валь делал замечания о чрезвычайном духовном совершенстве Лонгас, которая, как заявлял он, имела видения. Он сказал о ней, что все ее труды изумительны и отмечены божественнстью[1244].

У Лонгас появились последователи из адептов монастыря — люди, которые, возможно, восхищались ее бравадой. Естественно, это привело к тому, что враги стали злословить еще больше.

Дело дошло до крайности через девять лет после начала отношений Лонгас с Валем, когда она выступила с дерзким намерением стать аббатисой женского монастыря.

1 ... 76 77 78 79 80 81 82 83 84 ... 124
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Инквизиция: царство страха - Тоби Грин бесплатно.

Оставить комментарий