Рейтинговые книги
Читем онлайн Лихие лета Ойкумены - Дмитрий Мищенко

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 87 88 89 90 91 92 93 94 95 ... 114

Коментиолу, как предводителю, и не пристало, бы, слишком показывать свою радость. Но кто удержит ее в себе, если прет, словно вода со дна. «Слава победителям!» — хотелось крикнуть, чтобы все слышали и знали: победитель, прежде всего он, потому, что мудро рассудил и заставил аваров забегать по Фракии, уподобляясь испуганным овцам в ненадежном загоне. Удачный умысел предводителя всегда много значил, здесь, в поединке с аварами, и подавно.

— Передайте Касту, — приказал не без пренебрежения, — я рад доблести воинов его легиона. А еще скажите: из-под Золдапы пусть идет, выискивая и громя варваров, до города Нейи — туда, где должен быть Мартин. Я тоже снимаюсь сию минуту и проследую туда. Если поможет бог, там, при Дунае, и сойдемся вместе.

Сказал одно, а сделал другое. Собрал, прежде всего, предводителей когорт и вознес в их глазах Каста. Было это необычное собрание — нечто похожее на маленький пир за победу, поэтому не обошлось без веселого застолья, а за столом — без похвальбы. Подносил братницу — и растекался мыслью по древу, выпивал имеющееся в ней — и снова думал вслух: если все будут такие старательные и будут идти определенными им, предводителем, следами, каган аварский непременно опростоволосится и вынужден будет уйти. Первое, что должны сделать, оставив лагерь, — разыскать кагана Баяна и его турмы. Это альфа и омега всех последующих действий их легионов, залог полной победы, если хотят знать.

Говорил и говорил, о чем думает. А пока думал и хвастался, размышляя, кагана разыскал другой предводитель ромейского легиона — самый молодой среди стратегов Мартин.

Ему менее, чем Касту, везло в пути. Когда и случались авары, то не больше сотни. А то небольшое утешение. Во-первых, безопасные из безопасных были, а во-вторых, перегруженные нахапанным. Брали их, словно кур на насесте. Поэтому и к крепости Нея прибыл без громкой славы. Уж засел у Неи и стал ходить по окрестностям, случалась и крупнее рыбка. А в один вечер прискакали на взмыленных жеребцах выведники — те, что были на дальних от Неи окрестностях, и забили тревогу: по пути, который ведет с полуденного востока к крепости Нея, движется сам Баян с четырьмя турмами. Встрепенулось сердце, встревожилась и мысль. То не шутки: самого кагана шлет судьба. Как же ему быть? Притаиться в крепости, дать аварам возможность подойти, а уж биться с ними или выйти и встать на пути кагана лагерем? Крепость так себе, надежда на ее стены невелика. Остается другое: выйти и встать лагерем, а крепость держать позади, как твердь, которой, в случае чего, можно заслонить себя.

Так задумал стратег, так собирался и поступить. А вышел и расположился — и должен отбросить и это, казалось, твердое уже намерение: подъехали гонцы — те, кого послал следить за передвижением аваров, и сказали: каган становится лагерем на ночлег.

— Настоящим лагерем или всего лишь на ночлег?

— Никаких приготовлений не наблюдается, похоже, только на ночлег.

Матерь божья! Что если это и есть он, третий и наилучший выбор: воспользоваться теменью ночи, мирным сном супостата своего и ударить на него неожиданно, сразу и отовсюду?

Мартин — молодой среди стратегов, а молодости свойственно это: гореть в огне желаний своих, тем более, когда те желания — слава, и не знает удержу. Не поверил гонцам, сам отправился на разведку и решился: подошел ночью к аварскому лагерю и напал на него, когда кагану и его турмам особенно сладко спалось.

Дерзновенность и оправдала себя. Авары не ожидали нападения, да еще такого стремительного и не стали защищаться. Кто мог, тот вырвался на неоседланных жеребцах, кто нет, тот убегал куда видел, чтобы дальше от лагеря, ставший полем боя, и дальше поля боя, что не сулило победы.

Верные не покинули кагана. Встали на защиту своего предводителя стеной и все-таки вытащили его из той круговерти, что завертела всеми на поляне, а поскольку не знали, кто совершил нападение, сколько напавших ночью, засели с Баяном на одном из поросших гущей островов на придунайских озерах и притихли там, дожидаясь дня, а с ним и добрых перемен.

Знал бы стратег Мартин, где скрывается Баян, не гонялся бы за теми, что убегали по сторонам, дождался бы дня и взял бы наиболее беспокойного, из всех беспокойных, варвара без крика и шума, а взял бы предводителя аварских турм, пожалуй, положил бы конец всей их татьбе, а может, и аварам, как племени. По молодости или по каким-то другим причинам не догадался стратег Мартин порыскать на придунайских островах, а каган воспользовался этим, пересидел позор и объявился вскоре там, где не было ромеев. Гнев имел на них нечеловеческий, так и клич не замедлил бросить: «Авары, ко мне!»

Собирались вместе две силы, не сегодня, так завтра должна произойти сеча, которой и ромеи, и авары до сих пор избегали, хотя уверены были: рано или поздно избежать не смогут. Легион Каста объединился с теми, что были с предводителем, а на другой день всех их нашел гонец от Мартина и объявил: ромеи второй раз стали победителями в поединке с аварами, на этот раз верх взят над самим каганом.

Долго и громогласно катились долинами радостные звуки, возносились вверх мечи и копья и сияли радостной новостью лица. Но больше всего радовался сам предводитель ромейских легионов — стратег Коментиол.

— Легионеры! — поднялся на стременах и призвал к тишине. — Мы недалеко от ожидаемого. Когда уже сам каган остался без турм, с остальными справимся. Клятву даю через неделю-другую положим конец нашему походу против аваров.

Ждал и не мог дождаться встречи с самим Мартином — хотелось знать не только последствия, но и подробности погрома. Это же не шутки. Две такие победы и обе без особого ypoна. Так, у горы Эмма, посекли и пленили три турмы и у города Нея четыре. И какие турмы! Надежные, те, которые Баян именует верными.

Свидание с Мартином несколько приглушило, правда, его радость. Мартин абсолютно все подтвердил, что сказал гонец, и должен был признаться, что огляделся позднее и увидел: погибло аваров значительно меньше, чем разбежалось, и больше всего угнетает его, стратега Мартина, так это то, что среди убитых на поляне и за поляной не нашли кагана.

— А ты уверен, что это были турмы кагана?

— Пленные показали это. Да и наши выведники видели, как он становился лагерем.

— Хм. Жаль, если так. Ну, и не печалься. Или с тебя не достаточно и того, что заставил бежать храброго из храбрых и оставил в дураках мудрого среди мудрых.

— Не достаточно, предводитель. Раненый кабан яростнее невредимого.

Коментиол должен был согласиться, особенно позже, когда рожденная победой радость улеглась, а известия об аварах стали вызывать настороженность. Выведники всякий раз вернее и надежнее утверждали: аварские турмы отправляются на Маркианополь. Не иначе как зовут их туда, а если так, зовет каган.

— Этого не может быть! — то ли удивлялся только, или возмущался Мартин. — Что же он не домой, а из дома убегал?

— А если убегал с перепугу? — пошутил кто-то из стратегов.

— И это могло быть, — мыслил вслух Коментиол. — Но, больше всего, появление его в Маркианополе склоняет к другой мысли: именно там сосредоточена аварская сила. Если не в самом Маркианополе, то вблизи от него.

Помолчал секунду и снова к Мартину:

— Ты преследовал его до сих пор, преследуй и дальше. Пошли отряды выведников на все пути и по всем окрестностям. Должны не только видеть, но и точно знать, только ли тех, что рыскают по Мезии, собирает каган, или и тех, что имеет в Паннонии.

— Будет сделано.

Мартин круто повернулся, уходя, и в той его ретивости виделась не только решимость во что бы то ни стало доконать Баяна, а уверенность: все-таки доконает.

«А если и вправду случится такое? — подозрительно забеспокоился Коментиол. — Предводитель он не из худших, а молодость позволяет быть до безумия отважным. Как предстану перед легионерами, особенно перед императором? Не скажут ли: Каст имел над обрами победу, Мартин — тоже. А где был и что делал, чтобы взять верх над аварами, Коментиол? Может быть, пора и нужно было бы уже взять на себя Баяна?… Впрочем, — передумывает, — была бы победа, славу как-то уж поделим».

Знал: Мартин не так быстро справится с тем, что возложил на него, так как должен подумать и определиться, где встать лагерем, чтобы и защита была надежной, и супостата своего не упускать из поля зрения. Надежной крепости поблизости не было.

«Наилучшее действие, — остановился на мысли, — если перекрою проходы в горах. А так, и с каганом не разминусь там, тем более, как вздумает идти к Фракии, и горами подопру себя твердо».

Так и Мартину сказал: «Гонцов шли к горе Эммы». А когда прибыл, и расположился, и осмотрелся, отоспавшись в палатке, не мог не похвалить себя: это то, что надо! Позади вон горы, а в горах зверя всякого, дичи. Охота — его давнее, выверенное за годы утешение. Как не воспользоваться случаем и не быть благодарным случаю за подаренную возможность погулять в горах. Во-первых, утешит себя привольем и досугом, а во-вторых, будет повод собрать веселую компанию, поговорить за трапезой. Не все же посольства и сечи, естеству человеческому и досуг вон как нужен.

1 ... 87 88 89 90 91 92 93 94 95 ... 114
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Лихие лета Ойкумены - Дмитрий Мищенко бесплатно.
Похожие на Лихие лета Ойкумены - Дмитрий Мищенко книги

Оставить комментарий