ему буквально на следующий день после того, как за спасенными закрылись шлюзы бункера. И взял с Младшего слово ничего не говорить Ли.
В ячейке, конечно, был свет, но его спектр отличался от природного ультрафиолетового. Мастер проектировал систему под себя, и ему совсем не улыбалось подставляться под ожоги. В оранжереях и теплицах, разумеется, приходилось включать ультрафиолет, но поливом там заведовала автоматика, а на время сбора плодов освещение всегда можно было погасить.
Джи многое рассказал Ли о «детях ночи» – все, что знал сам, все, что было важно. Объяснил, само собой, и про чувствительность к солнцу. Но так и не нашел слов, чтобы признаться в собственной неуязвимости. Что-то мешало – каждый раз, когда он начинал думать об этом, мысли уплывали в сторону, как бумажный кораблик, уносимый течением ручья.
Он так и не смог. И теперь стоял, глядя в серые глаза, и пытался подобрать те слова, которые не сумел отыскать за минувшие годы.
– Ну что же, я слушаю.
Джи вздохнул. Снова медленно потер руки, подавив порыв коснуться ладонью груди.
– Была технология, разработанная специально для нас. Защита от солнца. Экспериментальный проект, я был подопытным… – В памяти живо встала лаборатория Айвана. – Испытания прошли успешно, как видишь. Но в массовое пользование технологию запустить не успели.
– Как она работает? – Ли обшаривала его взглядом, словно видя впервые.
– Да откуда мне знать? Я не ученый.
– Спрошу проще: каков принцип? – Прищуренные глаза сосредоточенно следили за ним. – Это ведь не генетические модификации, так? – Ли усмехнулась уголком рта. – Да, я кое-что знаю о ваших исследованиях.
Слово «ваших» резануло слух.
– Итак?
– Нет. – Душная усталость вдруг навалилась на плечи. Джи тяжело опустился на пол, прислонившись спиной к горячим камням. – Это имплант. Мини-генератор. Он формирует защитную пленку. Больше я ничего не смогу тебе объяснить.
– И что, оно стоило того, чтобы скрывать? – В голосе слышалась горечь. – Сверхсекретные нацбезовские проекты закончились, когда не стало наций. Или все еще боишься нарушить подписку о неразглашении?
Знала бы ты, чего я на самом деле боюсь…
– Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя ущемленной, – вслух произнес Джи.
– А вон твой Младший вообще никак не ущемлен и не переживает. – Ли кивнула на Ноя. – С чего я должна?
Твой Младший. Уже не в первый раз Ли называла Мастера так, словно открещиваясь от сходства с ним. Ведь и она была Младшей… Его, Джи, Младшей, но будто бы не воспринимала себя таковой. И почему-то сейчас эта ее намеренная оговорка особенно больно отозвалась в груди.
– Этот эксперимент был единственным в своем роде, – пробурчал Мастер, – и Джи, между прочим, сильно рисковал.
– Вот как? – Ли повернулась к нему. – А почему, собственно, он? Что, умереть не боится?
– Ли, хватит. – Джи поднял взгляд на девушку. – Я рассказал тебе правду. Довольно.
– Полагаю, не всю.
Ли задумчиво подцепила пальцем рубашку, завешивавшую прореху в стене. Джи напрягся, готовый броситься наперерез, но поймал ответный насмешливый взгляд.
– Мы к этому еще вернемся. – В ее тоне звучали колючие ноты, обжигающие холодом даже среди безумной жары. – А сейчас, раз уж тебе разрешено загорать, было бы неплохо осмотреть труп нашего незваного гостя. Уж больно странно этот человек себя вел.
Джи кивнул и молча поднялся, не став спорить. Она была права: поведение незнакомца не поддавалось логике, и труп стоило изучить. Но еще сильнее ему хотелось закончить этот разговор. Он чувствовал себя вором, которого поймали с поличным. Ведь это он был виноват в том, что Ли осталась беззащитной перед солнечными лучами. Когда он забрал генератор, наверное, что-то нарушилось во временной цепочке – иначе почему наука «детей ночи» пошла по другому пути, выискивая способы справиться с чувствительностью к ультрафиолету не в защитных пленках, а в генетике?
Тело убитого лежало на солнцепеке, и обжигающая тяжесть придавила к земле, стоило шагнуть из тени на свет. Прикрывая лицо ладонью от слепящего солнца, Джи ухватил труп за руку и втащил в дом.
Кожу саднило. Глаза застила черная пелена – та, что бывает, если долго смотреть на светило в зените. Джи зажмурился. Нет, дело не в генераторе: если бы тот вышел из строя, легким ожогом отделаться бы не удалось.
Это солнце.
«Бог» прожигает озоновые дыры…
– Он из наших, – донесся голос Мастера.
Джи открыл глаза, поморщившись от рези под веками. Младший стоял, склонившись над трупом, и что-то внимательно изучал на одежде убитого.
– Это человек из убежища. – Ной поддел пальцем ворот хламиды. – Видите ярлыки?
Действительно, на внутренней стороне ткани виднелось несколько криво нашитых ярлычков. Н&М, PALIL's, LACOSTE – разобрал Джи. В бункере бытовала странная, но объяснимая традиция нашивать на одежду метки с истрепавшихся или переделанных вещей. Сначала пришивали по одной, подражая привычному формату, потом стали цеплять все, что удавалось найти. Люди, скучавшие по канувшей в Лету жизни, пытались воссоздавать знакомые мелочи. До тех пор, пока и эту возможность не загубили собственными руками.
– Но что с ним случилось?..
Подошедшая Ли смотрела на труп со смесью страха и брезгливости.
– Солнце. – Мастер, кряхтя, присел рядом с телом и осторожно поднял веко мертвецу, открывая закатившийся глаз. – Оно выжгло ему сетчатку.
– Он не видел… – медленно проговорил Джи, вспоминая рваную походку незнакомца. – Он не видел, он шел на звук.
– Думаю, про ожоги не надо пояснять. – Ной тронул ладонью грудь убитого, где в распахнутом вороте виднелась граница между бурой опаленной кожей и относительно светлым пятном.
– Но если так, – нахмурилась Ли, – выходит, что все, кто остался снаружи, уже трупы?
– Или близки к тому, – кивнул Мастер. – Если не нашли укрытие, конечно.
Повисла тишина. Добавить было нечего. Люди, которые всегда приветствовали солнце, оказались в смертельной ловушке, поплатившись за свою беспечность. А отродья, прослывшие такими именно из-за нелюбви к дневному светилу, спаслись – благодаря собственному «уродству».
И он, Джи, спасся – благодаря тому, что у него нашлось о ком позаботиться.
Ной аккуратно запахнул на мертвом хламиду и поднялся, рассеянно покивав каким-то собственным мыслям. Медленно, словно каждый шаг давался с трудом, отошел в угол и сел, сгорбившись и спрятав лицо в ладонях.
Все зря. Все годы, что Младший строил систему; все годы, что люди укрывались в ней, каждая ступень, преодоленная на пути наружу.
Все напрасно.
Джи молча стоял и смотрел на тело, с которым так безжалостно обошлось солнце. Снова смерть. И снова он извлек из нее пользу.
Вот только почему-то это не приносило никакой радости.
– Знаешь… – Неслышно подошедшая Ли тоже взглянула на труп. – Может, быть ночной тварью не так уж и плохо. В
