конце концов, неприязнь к солнцу сослужила нам добрую службу.
Джи вздрогнул, по спине, невзирая на жару, прошел озноб. Девушка словно озвучивала его мысли.
Ли помолчала мгновение, будто не решаясь что-то добавить.
– Я слышала все, – наконец сказала она, по-прежнему глядя в сторону. – Когда приближался этот человек, я слышала его шаги наравне с вами. И знала, что смогу за себя постоять. Что не буду обузой. Спасибо.
Последнее слово растворилось в шелесте ее шагов по битому кирпичу. Растаяло в дуновении жаркого ветра крупинкой сахара в горячей воде.
И как растворившийся сахар делает воду слаще, так и одно это слово вернуло краски в омертвевший было мир.
С наступлением сумерек стало полегче. Духота никуда не ушла, однако слепящий глаз солнца исчез и стало возможно хотя бы смотреть по сторонам, не боясь повторить печальную участь погибшего.
Когда стемнело настолько, что различать предметы вокруг помогало лишь зрение «детей ночи», Джи выбрался из развалин домика первым. Какое-то время стоял, прислушиваясь к ночной тишине и собственным ощущениям, но все было спокойно. Кожу больше не жгло – спрятавшееся за горизонт солнце милостиво позволяло всем, кто остался в живых, выйти и поискать средства, чтобы просуществовать еще один день.
– Идемте. – Джи набросил рубашку, покрывшуюся изрядным количеством пыли и белесой трухи.
Снаружи царило плотное сухое безмолвие. Шаги хрустко раздавались в нем, разносясь, должно быть, далеко вокруг. Прошлой ночью в окрестностях не появилось ни единого зверя, но животных могли отпугнуть огонь и шумная толпа. Даже стая вряд ли сунется к такому. Другое дело – трое беззащитных людей. Ну, почти беззащитных. И не совсем, конечно, людей.
Но местность вокруг казалась окончательно мертвой. Ни звука, ни дуновения ветра, ни шевеления среди бесчисленных гнилых пней. Все ночные шорохи, что раньше были привычными – чириканье птиц, возня грызунов, шуршание насекомых, – исчезли. Ни стрекота кузнечика, ни шелеста травы. Никаких признаков жизни. И это здесь, вдали от городов, ставших главными целями «Бога». Что же творится в мегаполисах?..
Шли долго. Летняя ночь, хоть и короткая, все же давала желанный глоток относительной прохлады. Джи напрягал память, пытаясь сообразить, куда лучше двигаться, чтобы оказаться подальше от крупных поселков. Вокруг озера Силвер раньше простиралась довольно обширная лесная зона. До ближайшего города было несколько десятков миль – Мастер знал, где строить свое убежище.
А «Бог» знал, куда вести людей…
Очень хотелось вернуться к костру, но это было рискованно. Кто-то из выживших мог уцелеть, укрывшись в шахте или под каким-нибудь импровизированным навесом.
Поспешное бегство разделило с Эллой и Торнбьерном, но только из-за этого поворачивать назад Джи не мог. Оба Наблюдателя, случись что, все равно вернутся к жизни. А Ли и Младший – нет.
Неожиданный шорох прервал тишину ночи. Дрогнуло и оборвалось сердце. Девушка и Мастер рядом замерли.
Шорох повторился. Где-то шуршала сухая земля, словно по ней водили ладонью. Где-то совсем близко.
Джи поднял руку, скомандовав Ли и Младшему оставаться на месте, и неслышно двинулся в сторону звука. Тот становился все громче по мере приближения – источник шороха не удалялся, оставаясь на одном месте.
Впереди, в сером сумраке, очертилась какая-то темная груда. Держа ее на прицеле, Джи приблизился.
Это было мертвое тело – вероятно, еще один спасенный из бункера. Он застыл на боку в неестественной позе, изогнувшись назад, будто его кто-то тянул одновременно за волосы и за пятки. Скрюченные пальцы покрылись пылью, под ногти набилась земля. Белесые невидящие глаза на черно-багровом лице смотрели в небо.
Шорох повторился. Теперь он звучал совсем рядом, отдаваясь в ушах противным скребущим эхом, и Джи, прищурившись, рассмотрел за мертвым телом еще одно.
Второй человек был жив – еще жив, но ему явно осталось недолго. Он выгибался дугой и беззвучно стонал, раззявив в немом крике сухой рот. Пальцы скребли по земле, ноги конвульсивно подергивались, загребая комки почвы. Джи махнул ладонью у него перед лицом – тот не отреагировал. Сунув «Сфинкс» за ремень, выродок нагнулся.
От побуревшей кожи шел жар. Умирающий дышал часто-часто, словно ему не хватало воздуха, прерывистое дыхание было горячим и будто бы лихорадочным.
– Легкие обожжены, – послышался голос Мастера.
Младший подошел бесшумно и стоял теперь рядом, разглядывая лежащего человека.
– Я видел такое еще в Подземном городе. – Ной потянулся к несуществующим очкам, тихо выругался и сплюнул на землю. – Ему пара часов осталась в лучшем случае.
– Это ведь солнце? – негромко спросила Ли, подошедшая следом за Мастером.
– Я же просил вас оставаться на месте! – не выдержал Джи.
– Ага, и бросить тебя наедине с неведомым злом, – ухмыльнулся Мастер. – Если ты бессмертный, это еще не значит, что всем безразличный.
– Солнце. – Джи мысленно махнул рукой: переспорить Младшего было ничуть не легче, чем сдвинуть с места замкнутую систему.
– Значит, у нас примерно три часа, чтобы не повторить участь этого бедолаги, – невозмутимо отметил Ной. – Ну а пока, раз уж мы здесь, давайте-ка убьем двух зайцев. – Он осторожно коснулся ботинком руки умирающего. – Никто же не будет против того, чтобы закончить его страдания? А нам не помешает подкрепиться.
Укрытие обнаружилось быстро. Буквально в получасе ходьбы от места, где обрели последнее пристанище двое несчастных, нашлось обширное расчищенное пространство, посреди которого торчали из земли остатки строений. Большинство домов были одноэтажными, но встречались и более высокие постройки. Наверняка здесь тоже когда-то стоял отель, и, к счастью, его владельцы не поскупились на материалы: коттеджи были выстроены из кирпича и каменных блоков, с добротными металлическими балками, которые теперь торчали наружу из полуразрушенных стен.
При взгляде на эти стены, бурые, как кожа погибших, сердце защемило. Люди не дошли до спасительного убежища совсем чуть-чуть и умерли в муках.
Если бы не мы, они умирали бы напрасно…
Джи облизнул губы, еще хранящие солоновато-горький привкус крови. Нет. Этихлюдей сгубили не «дети ночи» и даже не солнце. Их сгубили собственные глупость, непоследовательность и нетерпеливость. И больше ничего.
Больше ничего.
В одном из домов нашлась пара почти не разрушенных комнат, где даже сохранились остатки мебели. Джи стоял, прислонившись к дверной лутке, и наблюдал, как Младший и Ли стаскивают к разбитым окнам доски, закрывая проемы.
– А ты чего не участвуешь? – пропыхтел Ной, волоча мимо кусок фанеры. – Сфилонить решил?
Джи взглянул на часы. До рассвета еще оставалось время. К тому же небо помутнело, затягиваясь тучами и обещая пасмурный день.
– Я ухожу.
– Ты… что?! – От неожиданности Мастер выронил фанеру, и та, глухо
