пауков. И надо распутать нитки.
— Похоже ты умен.
— Если честно, не очень, вы ведь уже сказали про станцию Клондайк.
А вот сейчас подкололи шефа. Хи-хи.
— Раз ты вспомнил про мой вопрос, то ответь на него.
Туше! (общение с мачо-охотниками тоже дает о себе знать). Парень, тем временем, смутился. Он что, забыл вопрос? Ладно, будет должен, отправляю подсказку в профиль.
— А-а… Э-э… если честно… я… а! да, я могу прибыть на Клондайк, если купить билет на завтра, так, и две пересадки, и… ага, тут меня возьмут на борт. Я буду на станции через 11 дней.
— Отлично, я подпишу контракт и отправлю тебе ссылку на счет бюро, покупай билеты.
— Слушаюсь, сэр! Можно задать вопрос?
— Дай угадаю, ты спросишь, что же такого происходит на Клондайке?
— Именно, сэр. Я, как вы, разумеется, знаете, я, можно так сказать, специализируюсь на освещении деятельности Вольного флота. И, разумеется, я читал разные спекуляции вокруг Клондайка, даже Панораму. И у меня есть некоторые выводы.
— Любопытно. Для начала расскажи, на какие именно спекуляции ты обратил внимание?
— На первое место, я поставлю версию, что на Клондайке будут проводить некий эксперимент.
— Вот как? Об этом не писала Панорама.
— Что добавляет очков этой версии. Бюро дальних исследований выделила бюджет на финансирование лабораторий Клондайка в 7 раз больше обычного. А Экспертный совет увеличил гранты на открытия в 12 раз.
— Министерство освоения, в свою очередь, увеличило административный бюджет станции, — я решила тоже блеснуть эрудицией, — там будет два спасательных корабля, вместо одного, хорошая охрана и полноценный ремонтный модуль, тип «Мо-Джо». Всего бюджет увеличен примерно на 82%.
Шеф загадочно молчал. Выдержав паузу, Бесекерский продолжил:
— Там будут все лаборатории, предусмотренные регламентом: планетологи, инженерная, а самое главное, биолаборатория — ее штат увеличен в несколько раз. И, наконец, научным руководителем станции будет Кейла Арнольд — доктор наук, микробиолог.
Я наблюдала редкую картину: шеф был удивлен. Не делал вид что удивился, а на самом деле. Похоже, что это совершенно новая информация, и она явно влияет на планы Шефа. Давай-ка быстро посмотрим, что это за птичка: планета Новая Селена, Катабанский институт планетологии, собственная кафедра, долгосрочный гранд на научную работу, финансирует USC (надо запомнить!), тема работы «Адаптивный т-факторый перенос с целью приобретенного повышения формирования низкотермальной реакции органами рыхлого и плотного эпителия…» … О мой Турбо-Иисус! Кто вообще способен понять эту тарабарщину?
— Ханни, кто она?
Мысленно назвав саму себя умной девочкой, бодро отвечаю шефу:
— Ставленница USC. Корпорация финансирует ее научную работу с 2519 года.
— Это ведь как-то связано с катастрофой на Новой Селене?
А вот это я проглядела, срочно листаю профайл. Есть!
— Да, связано напрямую. Я могу зачитать название научной работы…
— Не надо. Если так, то корпораты просто кинули кость.
Иногда я решительно не понимаю шефа. Чья кость? И зачем понадобилось ее кидать? Улыбайся, Ханни, улыбайся.
— Откуда ты знаешь это? — Дон Альберто переключил свое внимание на Ричарда.
— Мы давно ээ… знакомы, сэр.
Ой, да неужели? Похоже, нашему умному всезнайке крупно повезло, его любовница (или бывшая?) летит туда же, куда и он. Или это не везение? Но тогда интуиция шефа просто экстра-класс!
— О назначении еще не объявлено, но решение было принято примерно месяц назад. Кейла передает дела и готовится к повышению. Вы ведь знаете, что исследования на станциях фронтира финансируются гораздо лучше.
— Любопытно… значит USC?
— Да. А еще на Клондайке будет полноценный филиал корпорации, во главе с Исполнительным директором. Финансирование научной работы также продолжится.
— У тебя полезный источник информации. Я понимаю почему ты делаешь такой вывод: научные бюджеты сильно увеличены как из государственных, так и из корпоративных источников. USC можно и вовсе считать бездонной бочкой. Во главе стоит именитый ученый, которая наверняка добилась выдающегося результата, и его надо где-то опробовать. Станция фронтира — идеальное место, она за границей, там не действуют законы Федерации. Я ничего не упустил?
— Как-то слишком прямолинейно, — непроизвольно вырвалось у меня.
— Ты права. Открыто и на поверхности, чтобы быть коварным планом. Больше похоже на дымовую завесу. Нам надо будет поискать планы внутри этих планов. Хорошо. Ричард, есть еще выводы?
— Да, сэр. Моя вторая версия: там предполагается найти некую аномалию. Артефакт Предтеч, ну или планету Рай, что-то такое, что станет открытием тысячелетия.
— Подобные спекуляции были всегда. Каждая станция имеет легенду, что именно тут найдут червоточину, белую дыру, вход в Рай или сокровища пиратов.
— Так-то оно так, мистер Херейро, но тут есть некоторые косвенные свидетельства. Я уже говорил, что я хорошо знаком с Вольным флотом…
— Говорил.
— Их слишком много.
— Кого?
— Знаменитостей. Рейна Либеро и «Солнечная виверна», они единственные, кто были на Клондайке в момент атаки, в секторе Серапис, а в 2495 их корабль прорвал блокаду звезды Толиман, эти дамы совсем не стесняются преступить закон. Альба Крит и «Ухмылка Гермеса», она знаменита своим участием на Флостоне, в 2516.
Меня аж передернуло, я тоже была там… мерзкие чудовища!
— Лейстер Артемис и корабль «Ястреб» — без комментариев. Корабль «Honeybadger», капитан Такахимару, участвовал в ликвидации техногенной катастрофы на Кебрион-1 в 2517 году, спас тысячи людей. Хасиф Бхат, «Милость богини Кали» — на одной стороне Двергского восстания, а «Honeybadger» — на другой. Прославились оба. Ну и наконец, Кейтлин Картер и «Артемида» — снова без комментариев. Контракты со станцией Клондайк подписали 12 кораблей Вольного флота, и среди них шесть легендарных, а остальные просто знамениты. И вообще, есть только один корабль, о котором я ничего не слышал, это «Красная королева».
Удачный момент вновь блеснуть эрудицией. И я, разумеется, это сделала:
— Капитан «Красной королевы», некая Чиамбелла Такахаси. Она очень известная личность, но совершенно в иных кругах. Если бы ты был светским репортером, то слышал о ней часто и разное.
— Спасибо, миледи. Они что-то знают. Что-то, что будет в новом секторе. В первую очередь, «Солнечная виверна».
Повисла тишина. Шеф думал. Я прикидывала шансы на короткий отпуск, перед отправкой на Клондайк. Что делал Бесекерский — скрывалось за мерцанием голограммы.
— Добавлю от себя и третью версию. Там ловят на живца. Мы что-то встретили в Сераписе. И хотим повторить эту встречу. Я хочу быть первым, кто распутает этот клубок. И для этого мне нужны
